Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Вера Романовна подняла голову.
— Николай Арсентьевич.
Она улыбнулась, но усталость я все равно заметил.
Несколько прядей выбились из привычно аккуратной прически. Она сняла пиджак и оставила его на спинке соседнего стула, рукава блузки были чуть подвернуты. На переносице остался едва заметный след от того, что она, видимо, слишком долго терла ее пальцами.
— Вы вернулись. Как рыбалка?
— Мне уже задавали этот вопрос, — ответил я и закрыл за собой дверь. — И я пока не придумал ответ, который позволил бы сохранить достоинство.
Она усмехнулась и уточнила:
— Значит, рыбы вы не поймали.
Я вздохнул.
— Неужели это настолько очевидно?
Вера Романовна улыбнулась и снова посмотрела на бумаги. Я подошел ближе.
— Зато я спас рыбака, — гордо произнес я и ее пальцы замерли над страницей. Вера с тревогой взглянула на меня:
— Что случилось?
— Русалка решила его съесть.
— Она была не в себе? — спросила она. — Потому что сейчас они людей не едят. Есть соглашение.
Я отодвинул стул и сел напротив. Затем посмотрел на чашку.
— Чай холодный?
Вера Романовна тоже посмотрела на нее, словно только сейчас вспомнила о существовании чашки. Коснулась края пальцами.
— Уже да.
— Давно сидите?
Вместо этого девушка неопределенно махнула рукой. Я посмотрел на количество раскрытых папок. Она вздохнула.
— Несколько часов. Я увлеклась.
— Заметно.
Она подняла руку к волосам, будто только сейчас вспомнила, что выглядит не так безупречно, как обычно.
— Я настолько ужасно выгляжу?
— Нет.
Ответ получился слишком быстрым. Вера Романовна посмотрела на меня. Я почувствовал, что следовало сформулировать иначе.
— Вы выглядите уставшей, — поправился я. — Это разные вещи.
На ее лице появилась мягкая улыбка.
— Спасибо за уточнение.
Мне стало немного неловко. Чтобы скрыть это, я потянул к себе ближайшую папку.
Она оказалась тяжелой, с плотной серой обложкой и почти стершейся надписью на корешке.
— Что вы вообще ищете?
Вера Романовна сразу посерьезнела.
— Беловодье, — она развернула ко мне лежавший перед ней журнал. — Точнее, любые упоминания о представителях Беловодья, которые когда-либо заявляли права на земли княжества. Или могли иметь основания это сделать.
Улыбка мигом исчезла с моего лица. Я подался ближе. На пожелтевшей странице шли аккуратные строки старого почерка. Некоторые фамилии были подчеркнуты карандашом, возле других Вера Романовна оставила маленькие закладки.
— Это все документы старого князя?
— Да, — Она провела пальцем по краю страницы. — После того как выяснилось, что право Платонова связано не только с водой, но и с землей под ней, я подумала, что мы слишком узко смотрим на вопрос.
Я вспомнил Митрича. Тогда старый леший особенно выделил слова про землю под водой, которая всегда остается на месте.
— Вот я решила проверить старые княжеские бумаги.
Вера Романовна потянулась к одной из папок.
— Ваш предшественник довольно подробно записывал спорные владения. Не всегда сам. Здесь есть записи секретарей, землемеров, несколько заключений Совета и переписка с лесными и водными хозяевами. Но все это хранилось отдельно, поэтому пришлось собирать по разным шкафам.
— И нашли что-нибудь?
— Пока не то, что хотелось бы. В старых записях Беловодьем часто называют не семью… — пробормотала она, листая страницы. — Вот.
Я наклонился.
— «Люди Беловодья».
— Да. А здесь… — Она перелистнула несколько страниц. — «Право Беловодья на северную воду».
Я нахмурился.
— То есть непонятно, идет речь о роде, месте или вообще о группе людей?
— Именно.
Вера Романовна удовлетворенно кивнула, будто я правильно ответил на вопрос на экзамене.
— Причем старый князь прекрасно понимал, о ком пишет. Ему не требовалось уточнять то, что для него было очевидно.
— А нам теперь требуется.
— Очень.
Я откинулся на спинку стула.
— Платонов говорил, что передал знак тому, кто тоже имеет право его предъявить.
— Поэтому я и ищу других.
Она сказала это спокойно, но я заметил, как пальцы чуть сильнее сжали край страницы.
— Вы думаете, таких может быть несколько?
— Думаю, мы не имеем права считать, что он один.
Это мне не понравилось.
Вера Романовна достала отдельный лист. На нем ее рукой были выписаны фамилии и короткие пометки.
— Я пока проверяю всех, кто хоть как-то связан с северными землями и водой. Браки, наследование, старые договоры, переход прав по женской линии. У Платонова право как раз идет через мать. Значит, фамилия может вообще ничего нам не дать.
— И человек, которому он передал знак, может называться совсем иначе.
— Да.
Я посмотрел на список. Он был неприятно длинным.
— Сколько здесь?
— Пока семнадцать. Я еще не дошла до последних двух коробок.
Я посмотрел на коробки возле стены. Потом на Веру Романовну. Потом снова на коробки. Я закрыл папку, лежавшую перед девушкой.
— На сегодня достаточно.
— Но я почти закончила эту часть.
— Именно поэтому завтра будет проще продолжить.
Она посмотрела на мою руку поверх папки.
— Вы сейчас пользуетесь княжеской властью?
Я важно кивнул.
— А если я откажусь? — усмехнулась девушка.
Я задумался.
— Позову Никифора.
Вера Романовна сразу улыбнулась.
— Это нечестно. Он заставит меня ужинать.
— Вот видите. Вы прекрасно понимаете серьезность положения.
Она покачала головой, но спорить больше не стала.
Из гостиной донесся голос Марины:
— Я сказала — медленно!
Следом что-то недовольно пробормотал Иволгин. Мы с Верой Романовной одновременно посмотрели на дверь.
Она первой улыбнулась.
— Ему лучше.
— Значительно. Уже почти грозный.
— Почти?
Я вспомнил голубой плед.
— Есть обстоятельства, которые мешают воспринимать его всерьез.
Вера Романовна вопросительно посмотрела на меня и я добавил.
— Потом покажу.
Она рассмеялась. Я снова взглянул на разложенные бумаги и предложил:
— Пойдемте ужинать.
Она прищурилась. Через несколько секунд она сдалась, закрыла журнал и аккуратно положила карандаш сверху.
— Хорошо. После завтрака.
— Вот и договорились.
Я подождал, пока она встанет, и только тогда открыл дверь.
Из гостиной как раз донеслось раздраженное:
— Марина Николаевна, я сам способен дойти до стола.
— Тогда идите.
Я посмотрел на Веру Романовну. Она посмотрела на меня. И