Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Я снова придвинул телефон. Мурзик тем временем появился на подоконнике. Когда именно он проник в кабинет, я не заметил. Теперь же белка сидела между горшком с цветком и тяжелой шторой и была чрезвычайно занята. Передними лапами она держала крупный лесной орех и сосредоточенно пыталась пристроить его в щель между подоконником и оконной рамой.
Я посмотрел на нее. Мурзик замер. Мы встретились взглядами.
— Даже не начинай, — протянул я. — Я тебя вижу.
Мурзик всем видом показал, что мое мнение его совершенно не интересует, и продолжил запихивать в щель орех.
Маленький кожаный намордник заметно осложнял ему жизнь, но не лишал его предприимчивости.
Я решил предоставить Никифору самостоятельно обнаружить новый тайник и снял трубку. На этот раз соединения пришлось ждать дольше.
— Управа, — наконец отозвался незнакомый мужской голос.
— Доброе утро. Мне нужна Альбина Васильевна.
— А кто ее спрашивает?
— Николай Арсентьевич.
На другом конце повисла пауза, а потом послышалось настороженное:
— Князь?
Я вздохнул.
— Он самый.
— Ох. Простите, ваше…
Мужчина запнулся. И я подсказал:
— Николай Арсентьевич подойдет.
— Конечно. Сейчас. То есть нет.
— Что — нет? — не понял я.
— Альбины Васильевны нет.
Я откинулся на спинку кресла.
— Когда будет?
— Этого я вам точно не скажу. Она уехала по делам Управы.
Ответ прозвучал официально. Даже слишком официально. Я посмотрел на трубку и решительно уточнил:
— И это все, что вам известно?
— Именно так.
Несколько секунд мы молчали.
Мурзик тем временем наконец справился с орехом. Тот исчез в щели, которая казалась слишком узкой. Но белка знала какой-то особый секрет припрятывания запасов. Она удовлетворенно похлопала лапой по подоконнику и принялась оглядываться в поисках следующего места для хранения припасов.
В трубке кто-то негромко кашлянул.
— Николай Арсентьевич? — голос мужчины стал тише. — Я вам по секрету скажу.
Я невольно выпрямился.
— Слушаю.
— Она на мотоцикле уехала.
Я подождал продолжения. Его не последовало.
— Это и есть секрет?
Собеседник явно смутился.
— В Управе говорили, что она машину возьмет. Но она сказала, что на мотоцикле будет удобнее.
Я вспомнил красный мотоцикл Альбины Васильевны и Илью в коляске.
— Сочувствую тем, кто оказался на дороге, — пробормотал себе под нос.
Мужчина тихо хмыкнул, но тут же кашлянул, словно вспомнил, с кем разговаривает.
— Это еще не все. Она собаку с собой забрала.
Я перестал улыбаться.
— Бубочку? — на всякий случай уточнил я.
— Ее самую. Альбина Васильевна очень свою животинку уважает. И завсегда ее с собой берет на прогулки всяческие.
— В коляске возит?
— И шлем ей на голову надевает. Маленький такой, кто-то ей в подарок из столицы привез. И Бубочка без ентова шлему никогда в коляску не садится. Она бы может и с ним не садилась. Но разве против хозяйки пойдешь?
Я попытался представить эту картину. Получилось слишком легко.
— И в какую сторону она отправилась с Бубочкой да еще и на мотоцикле? — почти ласково уточнил я, стараясь не казаться слишком заинтересованным.
— А вот этого я уже не скажу.
Теперь в голосе моего собеседника появилась почти гордость человека, умеющего хранить хотя бы часть доверенных ему тайн.
— Хорошо. Не надо.
— Только вы не говорите Альбине Васильевне, что это от меня узнали, — торопливо попросил незнакомец.
— Я даже имени вашего не знаю.
— Вот и замечательно, — говорящий заметно повеселел. — Передать ей, что вы звонили?
— Передайте. Пусть свяжется со мной, когда вернется.
— Обязательно.
Я уже собирался положить трубку, но задержался.
— Она давно уехала?
— Примерно полчаса как.
— Я понял.
Стало ясно, что большего добиться явно не удастся. Мы попрощались. Я положил трубку и несколько секунд смотрел перед собой.
Бубочка. Я хорошо помнил эту собаку. Даже слишком хорошо. При встрече она попыталась цапнуть меня за ту самую лодыжку, на которой оставила метку лиса. Правда, тогда у нее ничего не получилось. Что-то заставило Бубочку отпрянуть, а потом произошло то, после чего считать ее обычной собакой мог разве что человек с очень богатым воображением. Иголки, изменившееся тело, хвост, уши, красные искры во взгляде.
Я тогда еще позволил себе назвать ее обычной северской собакой. Теперь эта фраза казалась особенно удачной.
В Северске слово «обычная», похоже, давно следовало исключить из употребления.
Альбина Васильевна рассказывала, что Бубочка прибилась к ней около года назад — побитая, голодная. Она отвела ее к зверскому лекарю, убедилась, что животное здорово, и оставила у себя. По словам самой Альбины, собака была умной, ласковой и никого не кусала. Меня действительно не укусила.
Но исключительно по причинам, которые до сих пор оставались неясными.
Я посмотрел на Мурзика. Белка уже достала откуда-то второй орех. Я нахмурился и обреченно уточнил:
— Откуда?
Мурзик прижал орех к груди.
— Я спрашиваю, откуда ты его взял?
Он отвернулся.
— Никифор ведь все нашел.
Мурзик посмотрел на меня через плечо. В его взгляде отчетливо читалось, что Никифор нашел далеко не все.
— Даже знать не хочу, — отмахнулся я.
Белка снова занялась подоконником. Я наблюдал за ней еще несколько секунд. После истории с Бросающим Кости отношение к Мурзику у меня несколько изменилось. Раньше его проделки казались исключительно забавными. Теперь же каждый раз, когда он начинал искать еду или прятать очередной орех, я невольно вспоминал, что за этим стоит не только природная беличья жадность.
А теперь где-то по Северску разъезжала Альбина Васильевна с существом, которое тоже лишь при очень большом желании можно было считать домашним животным. Я встал и подошел к окну.
Мурзик настороженно посмотрел на меня, прикрыв лапами выбранную щель.
— Не трону я твой орех.
Он покосился на меня с сомнением.
— Мурзик. Послушай меня внимательно. Если Альбина Васильевна вдруг приедет сюда с Бубочкой, держись от нее подальше.
Мурзик моргнул.
— Я серьезно. Орех подождет.
Белка медленно перевела взгляд на меня.
— Собака у нее странная.
Мурзик фыркнул сквозь намордник, демонстрируя, что он очень смелый питомец.
— Я понимаю, что для тебя любая собака странная. Но эта особенно.
Он сел ровнее и попытался закинуть лапу на колено, словно человек,