Как укусить вампира - Лена Тулинова

Тридцатого апреля девяностого года, поздним вечером, к Безрукову прислали курьера с письмом. Пьер вооружился костяным стилетом, тонким и узким. Он любил открывать конверты медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Да и куда ему было сейчас торопиться?

— Пётр Николаевич, не спите? — тихонько спросил застенчивый ассистент. — Приехал господин Одинцов.

— Какой ещё Одинцов? — недовольно спросил Безруков, неохотно отрываясь от вскрытия.

— Из магического приказа. Говорит, что дело серьёзное, иначе дождался бы приёмных часов.

— Ну, проси, — сказал Пьер.

Среднего роста худощавый блондин был ему смутно знаком. Видел, наверное, пару раз на каких-нибудь встречах со следователями-магами. Сейчас их звали по-новомодному: магдетективами. А куда уж проще было — следователь, да и всё. Ну, или дознатец, смотря чем ещё занимается сердешный.

— Доброй ночи, господин Безруков, — слегка кашлянув, произнёс этот Одинцов. — Меня зовут Кирилл Сергеевич… В магическом приказе нынче беда. Прошу вас помочь в деле расследования гибели советника Майского.

— Майский Жук погиб? — опешил Пьер.

— Простите?

— Ну, прозвище у него такое… было. Да полноте, вам ли не знать?

— Не имею понятия, — пожав плечами, ответил Одинцов. — У нас его называли высокоблагородием.

В голосе магдетектива прозвучал какой-то намёк — не иначе как на то, чтобы Пьер относился к имени покойного с должным почтением. Но почитать склочного, высокомерного и без нужды ядовитого старика Безрукову не хотелось. Ему, пожалуй, немного хотелось развлечься, и только.

Значит, Майского убили. Интересно, а при чём тут инквизиторский приказ?

— Думаю, у вас есть вопросы. Задавайте, — снисходительно проговорил Одинцов.

— Да? Можно? — усмехнулся Пьер.

— Извольте.

— Хотите чаю? Или чего-нибудь покрепче? — начал Безруков. — А, да, и когда похороны?

— Да вы издеваетесь! — Кирилл Сергеевич так и налился кровью.

Ах, есть своя прелесть в таких блондинистых молодчиках: кожа у них тонкая, кровь так и бросается в лицо. Пьер постучал пальцами по столу, и Одинцов тут же скосил глаза на костяной кинжал.

— Всё-таки прикажу подать чай, — сказал Пьер добродушно и брякнул колокольчиком, призывая горничную.

— А сами что же? Тоже чаю отведаете? — полюбопытствовал Одинцов.

— К сожалению, не могу-с, у меня строгая диэта, — улыбнулся Пьер. — Вот выйду прогуляться, тогда и отведаю. Только не чаю. Так что у вас ко мне за дело? Почему другие следователи, по-вашему, не смогут справиться?

— Потому что только у вас есть, кхм, выдающиеся способности. И ещё потому, что… тут оказалась замешана одна особа, к которой не хотелось бы применять пытки, — деликатно покашливая, сообщил Одинцов.

— Ммм, барышня? — догадался Пьер. — Ваш амурный интерес?

— Отнюдь, интересов у меня к ней нет, а скорее служебный долг, — покачал головой Кирилл Сергеевич и слегка поморщился, словно сама мысль об амурах с этой «особой» вызывала в нём неприятие. — Однако не вижу причин портить девице её и без того непростую жизнь.

— И что же, вы не можете просто так взять и спросить у неё, что она там делала и зачем убила Жука? — иронично спросил Пьер.

Хотя понятно же было, что девица, по-видимому, даже простого жука на месте преступления не убивала, а просто случайно оказалась не в том месте и не в то время. Впрочем, надо отдать должное магдетективам: они не доверяли подобным совпадениям и хотели проверить. И что способ выбрали достаточно экзотичный, тоже вполне понятно, не хотят зря бросать на свой отдел зловещую тень. На отдел и на некую барышню.

Волей-неволей Пьер почувствовал к Одинцову некую симпатию. Он, похоже, в самом деле не желал проблем сослуживице, пусть и, судя по всему, недолюбливал её. Правда, это могло быть и тонкой игрой. Далеко не всегда чутьё вампира оправдывало себя, хоть о нём и слагали легенды. Следовало понаблюдать за магом. По опыту: среди них водились весьма скользкие типы, настолько филигранно играющие словами, что сложно было отличить правду от лжи.

— Так значит, вместо пыток вы хотите припугнуть девицу вампиром? — уточнил Пьер небрежно, и слегка постучал пальцами по столу, за которым сидел.

Дробный, негромкий звук привлёк взор Одинцова к гладким, аккуратным ногтям — чуть длинноватым для мужских, искусно заострённых при помощи пилочки. Это было не франтовством, но средством эпатажа. Пьер знал, что у него бледное лицо, красные глаза — их неоднократно описывали ему знакомые, сам себя он в зеркале не видел. Но клыки и ногти у него имелись лишь самые обычные, поэтому для устрашения он нарастил и первые, и вторые, чтобы невзначай улыбаться зловещим оскалом или вот так мило постукивать по столу.

— У неё есть некоторый опыт в ликвидации опасных тварей, хоть и не вашего уровня, — Одинцов сказал это с долей иронии и тут же посмотрел на Безрукова, явно желая убедиться, как тот отреагирует на «тварей».

Что ж, он зарабатывал себе всё больше очков, этот белокурый молодой человек. Пьер любил бесстрашие и ценил дерзость. Да и вообще Одинцов производил впечатление человека интересного, хотя и порой забавного.

— Продолжайте.

— Она должна дать показания. Вы лучше всех отличаете правду от лжи и чуете запах тревоги. Кроме того, я слышал о вас только хорошее, да и потом — разве будет вампир сотрудничать с инквизиторами, не будь у него чётких представлений о добре и зле? Ваш кодекс чести известен далеко за пределами приказа. И, смею полагать, даже за границами Лучезарска.

— Ну, вы ещё про границы Российской империи скажите, — добродушно усмехнулся Пьер. — Что ж, довольно лести. Что-то ещё вы хотите от своей сослуживицы, не так ли?

— Хочу. Майский что-то сказал ей перед смертью. Вернее, собирался сказать. Есть основания полагать, что в магическом приказе неспокойно, как и в стране.

— Ну ещё бы, как всегда перед перерождением государя, — кивнул Безруков уже без улыбки. — Вы, случайно, не привели эту милую особу с собой?

— Нет, пока её никто не трогал и ещё не допрашивал, — сказал Одинцов. — Понимаете, господин Безруков, она…

— Что ж, вы можете привести