Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

Здоровяк выгнулся дугой, захрипел, забился.

— Хватит, — старик поднял палец. Рукоять замерла. Бугай обмяк, повиснув на руках бойцов, и мелко задышал. По его подбородку тянулась нитка слюны.

— Ну? — старик чуть подался вперёд. — То же самое было? Тогда, в лавке? Так же дёргало?

— Т-так… — клацая зубами, выдавил здоровяк. — Так же, г-господин. Точь-в-точь. Он… он бил током.

— Что ж. — Старик откинулся на спинку и поморщился, шевельнув больными пальцами. Лениво повёл рукой: — Вон. Все.

Зал очистили в полминуты. Бугая уволокли под руки, машинку унесли, двери затворились — и старик остался один в тишине.

Но ненадолго.

Сбоку от кресла, в обшивке стены, бесшумно отошла потайная дверь, и оттуда выступил горбун. Он был в длинном тёмном халате с непомерно широкими рукавами, в которых прятал кисти, и оттого казалось, будто рук у него нет. Двигался он мелко, бочком, склонив голову так низко, что лица было не разглядеть, — только тусклый блеск глаз из-под капюшона да острый, выпирающий горб.

— Лавочник, — проговорил старик, не глядя на него. — Приставь к нему людей. Глаз не спускать. Но пальцем не трогать — ни его, ни лавку. Пока.

— Как будет угодно, — горбун согнулся ещё ниже, хотя, казалось, ниже уже некуда. Помолчал, потом вкрадчиво спросил: — Полагаете, господин, он… из фанатиков?

Старик ответил не сразу. Тёр узлы на пальцах, глядя в одну точку.

— Электричество, — наконец обронил он, и в его водянистых глазах шевельнулось что-то, чего он давно не показывал — страх. Быстро подавив эмоции, старик продолжил:

— Если этот лавочник и впрямь умеет то, о чём скулили эти трое… то да. Тогда он один из них, — пальцы сжались, и старик зашипел от боли. — Сдай его инквизиции. Так будет лучше для всех.

— Мудро, господин. — Горбун качнулся в поклоне. — Как всегда, мудро.

— Чем меньше в городе этих тварей, тем спокойнее я сплю, — старик откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Воистину так.

Горбун выждал несколько секунд и тихо спросил:

— Что прикажете делать с девицей Яхонти?

Старик поморщился, будто откусил лимон.

— Оставь. Она ничего не вынесла с собрания, — он шевельнул больной кистью. — Не та добыча, чтобы ради неё ссориться с Яхонти. С этим домом я воевать не намерен, у нас и без того дел невпроворот. Пусть живёт.

Он помолчал, и голос его налился свинцом.

— Но заруби себе. Если ещё хоть одна крыса прошмыгнёт на тайный сбор — и уйдёт живой… вырежешь всю верхушку организации.

— Я предлагал это с самого начала, господин, — без тени эмоций отозвался горбун.

— Это мне решать, — отрезал старик. — Ступай.

Горбун сложился в последнем поклоне, попятился, не разгибаясь, и растворился в потайной двери так же бесшумно, как появился. Старик остался один.

Кряхтя, упираясь в подлокотники вздутыми костяшками, он выбрался из кресла и побрёл к окну.

Дымя трубкой, он долго стоял, глядя поверх крыш и садов — туда, где над городом висело ровное, безмятежно-голубое небо.

— Больше полувека в могиле, — прошелестел он едва слышно. — А твой смрад всё так же травит этот мир. Дышать нечем.

Лавка старьёвщика находилась на соседней улице и была очень похожа на мою — такой же двухэтажный каменный дом с пристройкой впереди.

Я вошёл внутрь и услышал его уверенный голос:

— Доверься мне, мальчик мой. Ты ведь знаешь мою репутацию. Мои советы ещё никому не приносили вреда.

— Ну, не знаю, — переминался с ноги на ногу мужчина, неуверенно сжимавший в руках свою сумку. На нём были очки с грязной, словно ржавой, оправой. — Просто ваш совет…

— Это народная медицина! На-род-на-я! — взмахнул руками старьёвщик. Это был худой седой старик, у которого лицо как будто вечно выражало ухмылку. Не знаю, почему никто не обращал внимания на эту его черту — по-моему, эта ухмылка и есть само олицетворение деда.

— Я тебе говорю, этот способ открыла ещё моя бабка, пусть Луна ей будет домом, — старик коснулся двумя пальцами лба и уважительно посмотрел на потолок. — Просто делай, как я говорю, и всё пройдёт. Ты прогонишь осквернённый воздух, и твой живот придёт в норму.

Старьёвщик уже заметил меня, а вот посетитель пока нет.

— Да, но понимаете, это как-то… — промямлил он.

— Да что тебе непонятно? — начал злиться старик. — Просто поперди в воду, и твой живот пройдёт! Неужели я так плохо объясняю? Всё, плати и иди отсюдова, не мешай. Видишь, у меня новый клиент⁈

Мужчина вздрогнул и испуганно посмотрел на меня.

— Прошу прощения, — пробормотал он. Быстро сунув монету старику, мужик склонил голову и вылетел из лавки.

Я не сдержался и расхохотался. Старик же неодобрительно смотрел на меня.

— Чё ржёшь, конь? — буркнул он.

— Ты серьёзно?.. — выдохнул я, вытирая слезу.

— Вообще-то да, — оскорбился старик. — Вот как живот заболит, попробуй — сам поймёшь!

— Да-да, конечно, — покачал я головой.

Старик хоть и хмуро смотрел на меня, но его губы, всё так же сложенные в ухмылку, выдавали его с головой. Мало того что он алкаш, каких поискать, так ещё и тролль знатный.

— Совсем уважение к старшим потеряли, сволочи, — начал ворчать «целитель», подойдя к рабочему столу. На нём открыто стояла бутылка с самогоном. Он взял её и сделал большой глоток. — Чё припёрся? — старик недовольно посмотрел на меня. — Если пришёл смеяться надо мной, то пошёл вон.

— Деда Валя, ну ты чего? — я приподнял руки. — Не сердись. Уверен, что метод, о котором ты сказал, очень даже рабочий. И ты, думаю, сам неоднократно его использовал, спасаясь от боли в животе.

Старик насупился, но не выдержал и заржал. Я победно улыбнулся. Так и знал, что он притворяется и всех дурит!

Старик быстро перестал хохотать и погрозил мне пальцем.

— Коли кому расскажешь — перестану тебя пускать к себе. Понял?

— Конечно, — улыбаясь, кивнул я.

— Так он и правда шарлатан⁈ — воскликнула Шарлотта.

Я даже