Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

— Кражу повесили на меня, — продолжил он глухо. — Я, как назло, явился в часть той самой ночью, забрать оставленный рапорт. А когда понял, что вокруг стягивается обвинение, что на меня уже смотрят косо, не выдержал и сбежал. Чем, конечно, только всё себе испортил, укрепил подозрения. Но, боюсь, если бы меня все-таки взяли, доказать свою невиновность я бы уже не смог, потому что виновный бы нашел, как меня обвинить.

— А кто, по-вашему, взял на самом деле? — спросил я.

— Я почти уверен, что это был майор Гаврилов, мой начальник. — Олег потёр лицо ладонью. — По части давно ползут слухи, что туго у него с деньгами, что неладно что-то в семье. С год назад он переменился, замкнулся, отдалился от всех, ходит вечно загруженный, сам не свой. Но я доказать ничего не могу, оттого и в бегах.

[Не врёт он, милый. Боится по-настоящему, не наигрывает. Я бы фальшь услышала, а тут одна правда да усталость.]

— Отчего к Илье пошли? — спросил я.

— Мне больше не к кому, — Олег усмехнулся невесело. — Я человек военный, знакомств вне службы у меня раз-два и обчёлся. И из всех них Илья мне ближе всех, потому как с его отцом, Борей, мы были друзьями еще с того времени, когда оба в пеленках лежали. И кто станет искать беглого офицера у мальчишки?

Я слушал, потом прикинул вслух.

— Допустим. А есть у вас мысли, где образец может быть сейчас? — спросил я.

Олег оживился: над этим он, видно, и сам ломал голову.

— Есть. У Гаврилова присказка была, любил повторять, что часть — самое безопасное место на свете. Значит, рассудил я, пока он образец не продал и не придумал, кому сбыть, держит его где-то в самой части, наружу не вынося, под носом у всех.

Я снова кивнул.

— Хорошо, я вам помогу. Но действовать втихую мы не будем. Все, что рассказали мне, вы расскажете моему знакомому детективу из МОЛОТа.

Олег упёрся, подался назад.

— Это же отдать себя следствию с руками и ногами! Меня тут же и возьмут!

— Возьмут, наверное. Но Жарову можно верить, я его знаю не первый день: он разберётся честно, а не спишет всё на первого, кто под руку попался. — Я говорил твёрдо. — Иначе я за дело не возьмусь, и прятать вас тут не буду. Сами подумайте: в бегах вы всё равно пропадёте, а так есть шанс, что правду найдут.

Олег долго молчал, потом, глянув на меня, сдался и кивнул.

Жарова я привез уже через пару часов, и не одного, а вместе с нарядом оперативников МОЛОТа, которые, однако, остались ждать снаружи, у дверей. Мы же с ним вошли и я провел его в мастерскую, где все это время Олег сидел с Ильей.

В отличие от меня, Жаров с Олегом особо не церемонился и на месте устроил ему полноценный допрос. Но и ему Олег повторил всё по порядку: про образец, про ночной рапорт и бегство, про Гаврилова и слухи, про «самое безопасное место».

— И ещё догадка, — добавил он под конец. — Крыша здания столовой. Мы там когда-то вместе курили, когда у него еще нормально было все, и он любил повторять, что крыша — его место силы, его угол. Вид оттуда на лес открывался и правда красивый. Туда бы я и полез искать в первую очередь.

Жаров кивнул, записал еще одно замечание в блокнотик. Когда все закончилось, он кивнул, убрал записную книжку и сурово посмотрел на Олега.

— Задержать тебя я обязан, иначе никак, сам понимаешь, — сказал он Олегу по итогу, ровно, без нажима. — Но слово даю: версию про Гаврилова и часть мы проверим по-настоящему, не для галочки.

Уже у дверей Жаров обронил мне вполголоса, кивнув на Олега:

— Этот не врёт, я таких за версту чую.

Олег снова глянул на меня, я кивнул. Жаров вывел его и передал ожидавшему снаружи наряду. Дальше я уже не участвовал: моё дело было свести их и поручиться, а не вести следствие.

* * *

Спустя время дверь Лавки открылась, и вошли двое: Жаров и Олег, уже не арестант под конвоем, а свободный человек.

Его версия подтвердилась полностью. В части, в укромном тайнике, нашли тот самый пропавший образец, а на крыше, в условленном месте, был спрятан ключ от этого тайника, так что крыша оказалась неспроста, как Олег и думал. Олега оправдали и восстановили в должности.

Олег благодарил от души: Илью, что не отвернулся и не побоялся, и меня, что не дал замять дело и направил его по-честному, а не спрятал, как он сперва просил.

Жаров на прощание просто пожал мне руку со словами:

— Ты всё сделал правильно.

Больше ничего не сказал. Да и не нужно было.

* * *

Прошло около двух недель, и на пороге лавки уже, вроде бы, в пятый раз появился граф Ростовцев, но на этот раз не один и не с Николаем, а с немолодым мужчиной, которого я прежде не видел.

Выглядел он странно и в каком-то смысле даже футуристично: вся левая половина его тела была покрыта тонким, плотно подогнанным каркасом, латунно-кожанным, надетым поверх одежды. Каркас тихо поскрипывал на сгибах.

Сам граф был не тот, что прежде. Куда девалась командная твёрдость, с какой он когда-то бросил мне в галерее «лавочник»? Однако он не выглядел подавленным, скорее наоборот, будто бы он сбросил с плеч тяжелый груз.

Поздоровавшись, он представил своего спутника.

— Игорь Семёнович Огарёв. — Граф не отвёл глаз, говоря это. — Тот самый, кого из-за моей давней махинации хватил удар.

Он сделал то, что обещал Варе: через своих людей разыскал врачей и мастеров и оплатил лучшее лечение для Игоря, что только можно было организовать. Каркас, что держит и водит ослабевшее тело, и речевой артефакт, вернувший Огарёву внятную речь.

— Теперь я хочу поговорить с дочерью, — сказал граф, и в голосе его не слышно было прежней силы, одна тяжесть. — Но идти к ней одному мне стыдно. После всего, что было. Прошу вас, Пётр Алексеевич, пойти со мной.

Я усадил гостей, предложил чаю. Огарёв опустился на стул осторожно, давая каркасу время