Навья - Ольга Богатикова
— И поэтому наследник не брезгует даже государственными преступниками, — усмехнулась я.
Чародей тепло улыбнулся. Рядом со мной рвано выдохнул Суворин. Я бросила на него взгляд и отметила странную бледность его щек и пустой отсутствующий взгляд. Сразу после этого пришло осознание, что я и сама чувствую себя не очень хорошо. В голове будто повисла дымка тумана, и слова Елисея воспринимались не так четко и ясно, как несколько минут назад.
— Преступников царевич к себе не зовет, — заметил Орьевич. — Вы, Виринея Вороновна, за деяние своего отца ответили в полной мере. И брат ваш ответил тоже. Согласитесь, будет некрасиво, если члены столь знатной и могущественной семьи станут влачить после ссылки жалкое существование. Если вы поддержите Аникея Епифановича, вам вернут все, что было отобрано тридцать два года назад. Земли, богатство, родовые артефакты. Доброе имя, в конце концов.
— Виринея принадлежит к какой-то необычной семье? — поинтересовался молчавший все это время Филипп.
Его голос прозвучал тихо и сдавленно, словно Суворин с трудом ворочал языком.
— Не то слово, — оживился Елисей. — Ваша помощница — отпрыск одного из самый древних, магически сильных и влиятельных родов нашего мира. Неужто вы об этом не знали?
— По поводу влиятельности вы лукавите, — сказала я. — Она уже давно потеряна.
— Вовсе нет, — живо возразил колдун. — В Нави хорошо помнят о заслугах ваших досточтимых предков. Если вы присоединитесь к царевичу Аникею, влияние вернется вместе со всем остальным.
Елисей вновь улыбнулся и повернулся к Суворину.
— Виринея Вороновна — не простая навья. Это могущественная волшебница, способная управлять стихиями. Сила Вороновичей накапливалась в течение многих столетий. Члены этой семьи участвовали во всех знаменитых битвах нашего мира, были исследователями, изобретателями и политиками. Если бы не досадное недоразумение, произошедшее тридцать два года назад, Виринея блистала бы при дворе и даже могла бы стать новой царицей!
Я мысленно хмыкнула. Теперь понятно, почему Усынич отправил ко мне царского менталиста. Похоже, Елисею дан приказ во что бы то ни стало привести меня в Навь. Ишь, как старается! Заливается, будто соловей. Однако с досадным недоразумением он перегнул. Называть так подавленный мятеж, во время которого погибла толпа народу, как минимум, странно.
Я вновь посмотрела на Суворина. Тот стал еще бледнее и теперь походил на восковую куклу.
— Вы умный образованный человек, Филипп Викторович, — продолжал чародей, — а значит, согласитесь, что Виринее на Земле не место. Колдунья с таким большим магическим потенциалом должна жить там, где она сумеет его развить и использовать для всеобщего блага. То, что эта девушка прозябает здесь, среди кухонных горшков и немытых тарелок, поистине ужасно. Виринея должна вернуться в Навь. Не правда ли?
Филипп медленно кивнул.
— Хорошо, что вы меня понимаете, — удовлетворенно сказал Елисей. — А раз так, дайте-ка мне ваш перстень. Я его деактивирую, и мы с Виринеей сможем уйти.
Суворин без возражений снял с пальца кольцо и протянул его колдуну. Тот тоже потянул к нему руку, но тут же ее отдернул, после чего охнул и согнулся пополам, будто от удара под дых.
Щеки Филиппа сразу порозовели, а взгляд стал более-менее осмысленным.
— Хорошая попытка Елисей, — заметила я, сбрасывая с себя паутину ментального оцепенения. — Но мы пока ни о чем не договорились. Филипп, будь добр, надень перстень. Он тебе еще пригодится.
Суворин растерянно хлопнул ресницами, но послушался.
Орьевич кашлянул, выпрямился и посмотрел мне в лицо. В его взгляде больше не было ни радости, ни тепла.
— Пока вы привязаны к перстню, граница миров для вас закрыта, — напомнил он. — Сам по себе артефакт деактивируется только весной. Почему вы не хотите, чтобы я уничтожил его прямо сейчас, Виринея?
— Потому что прямо сейчас я не собираюсь никуда идти. Елисей, я вас внимательно выслушала, но соглашаться на ваше предложение пока не буду. Мне надо его обдумать и обсудить с братом. По правде сказать, я не совсем понимаю, какое мне может быть дело до придворных интриг. Я теперь от них далека, и с бухты барахты ничего отвечать не стану.
— Я все понимаю, — кивнул Орьевич, — поэтому дам вам время все хорошенько обмозговать. А посоветоваться с братом вам надо всенепременнейше. Я более чем уверен: Ярополк Воронович уже вернулся в Навь и обживает там свои новые хоромы. Как по мне, отправиться вслед за ним, вам надо хотя бы для того, чтобы обнять его после долгой разлуки. И чтобы оказаться среди людей, которые понимают вашу суть, и рядом с которыми эту суть не нужно скрывать. Если надумаете возвратиться раньше весны, дайте знать. На принесенном мною документе стоит магическая печать. С ее помощью вы можете связаться с любым менталистом царской канцелярии. Он явится на Землю и деактивирует волшебный перстень. Засим позвольте откланяться. Провожать меня не надо, я запомнил, где находится выход.
Елисей встал с дивана, вежливо поклонился и вышел из комнаты. Через несколько секунд в прихожей хлопнула дверь.
Мы с Сувориным еще некоторое время сидели на своих местах, затем Филипп повернул ко мне голову и спросил:
— Виринея, что это вообще было?
***
Пообщаться с братом я сумела только через четыре часа. Я трижды посылала ему сигнал, но он на него не отвечал. Это вселяло надежду, что Елисей ошибся, и Яр по-прежнему находится в Даливее. Днем хозяин обычно загружал его работой, поэтому беседовать мы могли не раньше полуночи.
В этот же раз мне пришлось еще и обстоятельно поговорить с Филиппом. Но прежде напоить сладким чаем, чтобы окончательно привести его в себя.
— Я правильно понял: этот человек приходил, чтобы увести тебя домой? — спросил историк, когда мы сидели в кухне. — Он сказал, что вы с братом амнистированы.
— Ага, — кивнула я. — В обмен на помощь будущему государю.
— Обалдеть. Это как оживший сон писателя-фантаста — когда к тебе запросто так является пришелец из другого мира… Знаешь, пока ты с ним разговаривала, я почувствовал себя плохо. Сознание затуманилось, появилось ощущение, будто я вот-вот упаду в обморок.
— Да, я это видела.
— Все, о чем говорил этот Елисей, воспринималось будто сквозь толщу