Пророк на полставки - Александр Андреевич Лобанов

От столь неожиданного фокуса я даже отпрянул, на несколько мгновений замерев в растерянности, не зная, как реагировать. А с лестницы продолжали вещать:

– Однако вор-книгочей – уже куда интереснее… – небрежная задумчивость и размышления пропитывали речь. – На такого вора можно и взглянуть.

У магазина должен иметься задний выход. Нужно отступить к кассе, там я вроде видел дверь в подсобку. Я начал медленно пятиться…

– Не стоит стесняться! Давай поговорим. Я не обижу… Обещаю!

Стоило продавцу это произнести, как я запнулся о небольшой столик с книгами и буквально сел задницей на него. Откуда он там? Готов поклясться, ещё секунду назад его там не было!

Я вскочил… Но уже никуда не отступал. Я развернулся к говорящему и поднял голову, но так, чтобы капюшон всё ещё скрывал моё лицо. Торговец… а это оказался именно он – я какое-то время наблюдал за ним сквозь витрину магазина. Мужчина средних лет, ближе к пятидесяти. Аккуратная короткая стрижка и бородка, в которой чёткие следы седины. Морщины начали подчеркивать строгие черты лица. Признаться, весьма располагающая внешность, словно у какого-нибудь профессора.

Так вот, продавец стоял на середине лестницы в махровом халате. Смартфон-дрон парил над плечом торговца, подсвечивая фонариком ему маршрут. Оружие у продавца отсутствовало – это хорошо. Хотя у меня тоже нет оружия – я не собирался опускаться до насилия. Лишь кусок брусчатки в кармане худи… Но это на самый крайний случай.

Хотя по факту случай сейчас крайнее некуда. Здесь происходило что-то странное. И если я хочу выбраться, то нужно понять, что именно происходит.

Что это за система охраны? Или это не охрана, а что-то другое?

Пока не выясню, не стоит дёргаться.

Нужно наблюдать и думать. Без страха…

Я знал о риске быть пойманным, когда шёл на ограбление. И теперь… теперь в душе было спокойствие. Если я не выберусь, то это значит, что пришла пора отвечать за свои ошибки. На том торте из дерьма, что формировался все последние месяцы, наконец-то появилась вишенка.

Но этого ещё не произошло. А значит, и моя борьба не закончена.

– Ты не боишься… – продавец книжного магазина чуть наклонил голову на бок, положив руки на полированные перилы. – Ограбление… тяжёлое преступление. Но даже грабить можно по-разному. Если хочешь денег – ограбь прохожего или на худой конец какую-нибудь забегаловку. Если хочешь внимания и шума – ворвись с оружием в какой-нибудь торговый центр. Если хочешь умереть – прямая дорога грабить полицейский участок. Но что же может сподвигнуть ограбить книжный магазин? В каком же ты отчаянии? Какая история за этим стоит?

Я не стал комментировать сказанное. Лишь исподлобья смотрел из тени капюшона. Но даже моё молчание было достаточным ответом для торговца.

– Ты прав, это не моё дело! Но именно мне решать, что делать с тобой… Сдать властям? – секунды тишины явно в ожидании моей реакции.

Унижаться и просить так не делать я не собирался. Я даже не шелохнулся.

Тогда торговец продолжил:

– Или, может, тебя отпустить? Но тогда ты можешь вновь причинить кому-то вред… – и вновь пауза.

Торговец ожидает, что я буду уверять, что подобное не повторится?

Вновь мимо! Я буду делать то, что посчитаю нужным.

– Знаешь… согласен. Ни тот, ни другой вариант не очень хороши. Но есть и третий выход. Решить проблему, что сподвигла тебя на этот шаг.

В этот раз торговец сумел меня удивить, и я чуть склонил голову на бок с лёгким вопросом.

– Нет, не деньги… – продавец насмешливо усмехнулся. – Я бы сам не отказался, если бы мне подкинули деньжат. Но для отчаявшегося человека высший дар – надежда. Что про это думаешь?

Я лишь фыркнул…

В моём случае, “надежда” – несколько сотен тысяч. А лучше миллион. Либо билет в другую страну с полным видом на жительство. Во всех других вариантах меня ждёт смерть… причём уже в ближайшие дни. Даже тюрьма и срок не защитят меня.

– Зря ты так, – пожурил меня продавец. – Да, “надежда” звучит эфемерно… Но именно она может всё изменить. И тебе повезло! Ибо ты буквально в храме знаний, надежд и мечтаний! Книги, разве они не источник вдохновения? Разве они не то, что помогает нам найти новые силы и возможности в самый тёмный час?

Душевная речь!

Находись я в другой ситуации, то даже задумался о том, чтобы что-нибудь прикупить в этом магазинчике. А если бы я нанимал этого продавца в свой бизнес, то без сожалений поставил бы максимальный оклад – человек явно горит своим делом, и такое нужно ценить.

Но сейчас речь прошла мимо…

– Хм… Да. Что-то я увлёкся, – продавец в очередной раз показал, что отлично читает атмосферу момента. – Но от этого мои слова не теряют своей значимости, тем более, что ты уже увидел луч надежды. Нашёл историю, что может вывести тебя из глубин отчаяния на свет… Или, может, она тебя нашла? Как полагаешь? – лёгкий кивок на сиротливо лежащий на полу фолиант “Око пророка”. – Может, взглянешь на эту историю? Неужели не любопытно?

Любопытно, не скрою…

Вот только момент к чтению книг не располагал.

Однако спорить я не стал. Несколько осторожных шагов. Никаких странностей… Лишь любопытный взгляд торговца сопровождал меня. Неспешно, но очень аккуратно я поднял книгу. И смахнул пыль с корешка. А после замер, положив руку на обложку, готовый открыть её… но прежде поднял взгляд на продавца.

– Надежда иллюзорна… сумей её поймать. Иначе навсегда останешься в цепях. А когда надежда будет у тебя, то больше ничто тебя не сможет сдержать. Обещаю… – это звучало как наставление и ободрение.

А затем моя рука откинула обложку, открывая первую страницу истории, и волна символов, словно цунами, накрыла меня, поглощая в бурном потоке.

Ловушка! Я попытался откинуть книгу… Но тело словно бы окаменело.

Сознание пыталось выстоять, подобно утлой лодчонки в шторме. Вот только моё сознание оказалось недостаточно сильно, чтобы выдержать напор информации.

Меня накрыло серостью.

В бесконечной серости проступили два слова: “Око пророка”.

Однако они надолго не задержались, и их сменил целый поток текста:

“Сарен – простой подмастерье в городе.

Он влюблён в дочь своего мастера, прекрасную Жезель. И Жезель любит его.

Но Сарен боится, что мастер Роман никогда не примет