Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Был построен в 1783–1789 годах по проекту Джакомо Кваренги. Чтобы ускорить строительство, Кваренги возвел здание на фундаменте Зимнего дворца Петра I, сохранив при этом несколько его комнат.

Будучи фанатом античности, итальянец спроектировал зрительный зал в виде греческого амфитеатра. В его пространстве изумительная акустика, потому что своды сделаны из сосны.

Екатерина II придавала театру огромное значение. Она сама писала пьесы и оперные либретто. В 1789 году здесь прошла премьера оперы «Горе-богатырь Косометович», либретто к которой написала сама Екатерина II. Затраты на постановки составляли порядка 15–16 тысяч рублей (это примерно сто миллионов рублей на нынешние деньги).

Сын Екатерины II Павел I ввел билетную систему. Зрителей пускали по входным билетам, причем женщины садились с одной стороны, мужчины – с другой. К тому же зрители размещались согласно иерархии, по рангу. Кто-то сидел поближе к сцене, а кто-то вообще стоял.

Кстати, среди стоявших в этом театре был и Пушкин: поскольку он был в чине 14-го разряда, то сидеть ему не полагалось.

В 1710 году Петр I приказал возвести монастырь на месте, где, как считалось, в 1240 году произошла легендарная Невская битва. Правда, позже историки установили, что сражение состоялось в другом месте, по берегам Ижоры. Но монастырь был возведен.

В самые первые годы строительства от лавры в сторону города стали делать дорогу для подвоза стройматериалов от Адмиралтейства. Так возник знаменитый Невский проспект.

В 1724 году мощи Александра Невского были торжественно перенесены из Владимира в лавру. Так Петр I сделал благоверного князя Александра Небесным покровителем Санкт-Петербурга.

Про лавру существует несколько легенд. Одна из них звучит так.

Скульптор Демут-Малиновский, автор двух огромных бронзовых быков на углу Обводного канала, увидел странный сон. Во сне быки сообщили, что придут к нему.

Скульптор так и не разгадал пророческого сна. А когда умер, его похоронили в лавре.

В 1941 году фронт вплотную подошел к городу. Все наиболее ценные городские скульптуры, в том числе быков, стали перевозить в лавру. Вот тогда и сбылся знаменитый сон Демут-Малиновского. Созданные им быки всю войну простояли в паре шагов от его могилы.

Ах, как жаль, что это уникальное зрелище нельзя было снимать на мобильники! Увы! Ведь правила этикета требовали от его участников отключить телефоны.

Поэтому видео традиционного майского бала «белого» класса Смольного института благородных девиц никто еще не выложил в интернет. Дивная картинка была доступна лишь тем, кто в этот вечер находился в Концертном зале Зимнего дворца. То есть избранным.

Два десятка девушек в белых платьях, скромно потупив глаза, стояли вдоль высоких окон в пол, выходящих на Неву. Спины прямые – знаменитая безупречная осанка смолянок. Трогательно голые шейки без единой нитки украшений – эталон бального наряда светской барышни, которую должно украшать только сияние молодости. По бокам вереницы воспитанниц – наставницы.

Вдоль противоположной стены зала выстроился Парадный отряд кавалергардов. Это были молодые офицеры, которых специально отбирают для украшения торжественных дворцовых мероприятий. В том числе для танцев.

Митя не без основания чувствовал себя в этом щегольском строю наглым самозванцем. Хотя, если разобраться, отчего же? Когда-то в этом зале танцевал его отец.

Митя скользнул взглядом по веренице смолянок. Белые платья и балетная осанка делали девушек похожими друг на друга, но он точно знал, какую из них следует пригласить.

Лизу он узнал сразу. Несмотря на то что ее фотография в интернете, как нарочно, была выложена скверного качества.

– Позвольте ангажировать вас на вальс…

О, даже в рифму получилось.

Девушка подняла глаза.

И…

Митю чуть не сбила с ног внезапно обрушившаяся на него аквамариновая волна. Стремительная, пенная, насквозь прогретая солнцем.

В этой пригрезившейся лучезарной волне было все, чего так ждет и жаждет юная душа. Загадочный, изменчивый аквамарин… Морская пена, из которой родилась богиня любви Афродита… И соль… Хотя при чем тут соль? Э-э-э-э… А при том, что, может быть, именно в таких пронзительно прекрасных мгновениях и сконцентрирована вся соль – то есть суть – бытия…

Придя в себя, Митя сообразил, что следует представиться.

– Дмитрий Го… – начал было он, щелкнув каблуками. Но тут же спохватился: – Э-э-э… Степан Оболонский.

Девушка посмотрела удивленно. Но тут же присела в любезном реверансе, слегка склонив голову.

– Елизавета Белосельская-Белозерская.

Очередной порыв неугомонного ветерка с Невы ворвался в приоткрытое окно и игриво дунул сзади на девичью шейку. Разметал вьющиеся локоны прически и обнажил беззащитный затылок.

То, что открылось Митиному взору, очень его удивило. А он-то полагал, что нравы в Смольном институте гораздо более строгие.

Или у Лизы тоже есть тайна?

– А знаешь, ваше сиятельство, что я вспомнил? – Костик вкрадчиво лязгнул челюстью, что было у него признаком некоторого сомнения. И все же с достоинством в пух и прах промотавшегося аристократа объявил: – Мне кажется, я жил во дворце Белосельских-Белозерских.

– Эм-м-м?.. Кха! Кха! – Митя даже слегка подавился своим утренним кофе.

Костик был фамильным скелетом в шкафу. Ну то есть как фамильным? Проблема состояла в том, что фамилия прежних владельцев шкафа до сих пор оставалась загадкой.

Родители купили громоздкий резной предмет мебели в комиссионке, когда Мите было пять лет и семья жила в доходном доме на Гороховой.

Никто, конечно, не предполагал, что антиквариат ошеломит таким сюрпризом, к тому же неизвестного происхождения. Потому что у самого скелета, как выяснилось, была амнезия. Он не помнил толком своего прошлого и очень от этого страдал. Оставалось только гадать: чьи же тайны он хранит… то есть уже позабыл? И где раньше стоял этот затейливый шкаф?

Пятилетний Митя тогда подружился с жутким сюрпризом и дал ему имя Костик. Хотя, прямо скажем, оно не очень-то подходило к весьма чопорным благообразным мощам. Но как еще можно было назвать скелет?

Имя прижилось, хотя в периоды дурного