Люби смерть - Стелла Так
Я видел свет. Такой яркий и теплый, но он не ослеплял и не обжигал, как солнце. Наоборот, он проходил сквозь меня, танцевал по коже, гладил по волосам, как легкое дуновение ветра, и грел меня изнутри. Мне было так легко.
Мышцы размякли, спазмы пропали, будто я прошел лучший курс тайского массажа в мире. Боль в костях утихла, горький вкус во рту, сопровождавший меня уже постоянно после многих лет употребления экзогена, алкоголя и курева, пропал вместе с хаосом в голове. Будто свет прогнал из меня все тени. Он прорвался сквозь щели в моем теле и изгнал всю гниль, которая только была внутри меня.
Я вдохнул. Дышать. Я вновь мог легко дышать. Неизвестный мне мир впереди тянул к себе, к свету. С каждым шагом с меня слетала старая, грязная одежда.
Я больше не сын Интенданта.
Я больше не одинокий мальчишка.
Я больше не одинокий мальчишка, отданный на съедение монстрам.
Я больше не тот человек, целью жизни которого было лишь разрушение себя, лишь бы не стать таким же, как отец.
С каждым шагом с меня будто сходил слой грязи, пока не показалась она – маленькая искра чистого света, сохранившегося глубоко внутри. Ядро, нетронутое тьмой, болью и слизью. Последняя искра человечности, сохранившаяся во мне. Она начала греть меня изнутри, и я почувствовал улыбку на своих губах. Как мотылек, я шел к свету. Всего несколько шагов отделяли меня от света, который открывался предо мной как арка.
Все вокруг замерло. Я мог лишь слышать слабое сердцебиение. Дыхание остановилось.
Вот и все. Я умер. Наконец-то. Слезы облегчения покатились по моим щекам. Я свободен. Я отпускаю. Боль, страх, гнев, люди. Однажды я встречу их вновь. Однажды. Но… теперь я свободен.
Я поднял руку, протянув ее к свету, отделявшему меня от мира мертвых всего на несколько сантиметров. Тепло текло по всему моему телу, и я почувствовал легкость. Я начал растворяться, молекула за молекулой, мысль за мыслью. Кончики пальцев мерцали, соединяясь со светом.
Один шаг – и все.
Я улыбнулся шире и сделал шаг вперед. Что-то держало меня за лодыжку. Я обернулся и увидел черные руки, схватившие меня как веревка, и потянули обратно. От шока я заорал, и это прозвучало очень странно в столь тихом месте. Холодное дыхание коснулось моей щеки, и в нос ударил отвратительный запах: гниль, человечество, тьма.
– Куда это ты собрался? Мы еще не закончили, – сказал удивленный голос позади.
Нет! Не хочу! Я ухватился за землю пальцами. Темнота обвилась вокруг моей шеи, как петля. Я начал задыхаться, хотя предполагал, что уже умер.
Я вырывался из лап тьмы, и даже на мгновение показалось, что у меня получилось, – я вскочил и побежал к свету, но тьма рваными движениями тащила меня обратно. Как только я пытался удерживаться на месте, тьма с новой силой тянула обратно. Все бесполезно. Дрожащие мои руки тянулись вперед к свету, будто он мог забрать меня.
– Прошу, отпусти меня… пожалуйста, – умолял я сквозь слезы, но тьма только вздыхала.
– Прости, друг мой, но Лиф хочет тебя живым. Давай без соплей. Рано или поздно ты вернешься сюда, а пока нам нужно закончить то, что начали. Скажи пока-пока прекрасному, чистому свету.
Прежде чем я успел что-то сказать, тьма утащила меня обратно во тьму за ноги.
9
Лор
Демоны 3-го уровня
Ночной ворон (или Черная птица). Эпоним экзорцистов. Находятся под угрозой исчезновения. В дикой природе могут совершать жестокие нападения на беззащитных прохожих на развилках дорог, после чего расчленяют своих жертв. Разведчики и духи-хранители экзорцистов. Разрешено убивать только в экстренных случаях.
Это было близко. Малыш чуть было не сбежал, еще и сопротивлялся так, как рыбина на суше. Я чуть сам не грохнулся туда. Обычно людей вытащить из тел легче, чем приготовленного моллюска из раковины. А вот пытаться затащить душу обратно в тело – это мне в новинку. Малышу экзорцисту стоит дать орден за столь ожесточенную битву. Если бы он не пропустил пару моих захватов в процессе, то я бы точно упустил его.
Я провел в теле Эм-Джея столько времени, что оказаться в новом теле – все равно что прыгнуть из теплой джакузи в ледяное озеро. А тут еще этот дурачок и сопротивляется. Он ударил меня по метафизическому носу с такой силой, что у меня закружилась голова.
– Харе! – фыркнул я, запихивая экзорциста в уголок разума, затем захлопнул ментальную дверь, похожую на решетку. – Ты останешься здесь!
– Отпусти меня! – приказал Крэйн, схватившись за предполагаемые прутья решетки.
Я стиснул зубы и процедил сквозь них:
– Послушай сюда, друг мой, сейчас мне надо восстановить тело, а потом вытаскивать твой зад из лап сумасшедшего папаши. На все это у меня уйдут время и силы. Так что будь паинькой и подожди, пока я разгребу все это дерьмо.
Экзорцист с ненавистью посмотрел на меня и рыкнул. О, это было любопытно.
– Это мое тело. И если я хочу умереть, я умру! Пошел отсюда! Уходи.
– Лиф хочет, чтобы ты остался в живых. Мне плевать, чего ты хочешь, сладенькая моя конфетка, – сказал я усмехнувшись и стал вливаться в тело. Сердце вновь пришло в движение, легкие сделали вдох. Тело слушалось вяло, будто тоже пыталось бороться со мной.
– Отпусти меня! – прокричал Крэйн, ухватившись за прутья, которые я удерживал на месте всей своей силой.
– Потом. У меня дел по горло, а ты оставайся тут. Боже, если ты снова попытаешься сдохнуть, я схвачу тебя сам знаешь за что и вытащу оттуда, – крикнул я, прежде чем продолжил восстанавливать функции организма. Когда мое влияние достигло пальцев рук и ног, экзорцист продолжал проклинать меня, но тело уже смирилось с неизбежным. Наконец я открыл глаза. Первый вдох был прерван глубоким кашлем.
– Лор?
До меня дошел голос Лиф. Я повернул голову и увидел, что она прижимает к себе брата, сидя на корточках внутри магического круга. Четки валялись на полу, в крови. Малыш был еще без сознания, и я не хотел бы будить его сейчас. Морально он был слабее сестры, и в последние месяцы я так глубоко прятал его в себе, что он наверняка проснулся бы дезориентированным. Травмы на его теле постепенно заживали – и это уже хорошо. Выглядел он, конечно, на троечку.
– Я тут, – хрипло сказал я и прокашлялся.
Лиф резко развернулась ко мне, но продолжала удерживать Эм-Джея, словно не могла позволить себе отпустить его.
– А Крэйн?
– На месте. Орет «помогите, спасите», а так все пучком.
– Слава богу, – Лиф ушла в себя и крепче обняла брата.
Я с