Люби смерть - Стелла Так

– Как дела? – спросила она, не уточнив, у меня или у Крэйна.

– Голова болит, – пробухтел я, потерев висок. Я чувствовал, как парень сопротивлялся, что очень забавляло. – Не знаю, как долго я смогу поддерживать его тело в стабильном состоянии. Крэйн пытается вырваться, и даже если сейчас я заставляю его жить, это не значит, что мое присутствие в нем – безвредно. Это лишь временное решение.

Лиф прикусила нижнюю губу и кивнула. Ее тело и волосы были в грязи и крови, а у меня в голове все крутились ее слова: Я люблю тебя, Лор. Люблю тебя…

Мне большего и не надо. Большего я и не хочу. Важно лишь то, что она была рядом со мной.

– Пойдем, – сказал я и протянул руку, чтобы помочь подняться. Ее пальцы коснулись моих, и я не хотел отпускать ее, какой бы грязной она сейчас ни была.

– Ага, – протянула она, но не вставала. Я наклонился и приобнял ее за плечи. Сила моя текла по телу экзорциста, пыталась завести его, изображая из себя сраного кролика Дюраселл.

– Все в порядке. В Эм-Джее тот же ген, что и в тебе. Ему просто нужно немного времени для восстановления.

В глазах Лиф мерцали слезы. Она нежно заправила кудрявую прядь брату за ухо и кивнула.

– Пойдем, – решила она и схватила четки Габриеллы Халь. Несмотря на то, что они жгли ей пальцы, Лиф уложила оружие в карман и стала собирать оружие с трупов экзорцистов. От экзорциста, разорванного пополам… то есть от его нижней половины, она отстегнула оружейный ремень и засунула в него пистолет, несколько ножей и серп.

Наконец она выпрямилась и тяжело вздохнула. Одновременно запрокинув головы вверх, мы увидели не меньше дюжины этажей, ожидавших нас.

– Мы знаем, как отсюда выбраться?

– Думаю, я был слишком занят, чтобы понять, как мы тут оказались.

– А Крэйн знает дорогу?

– Сейчас спрошу, – пробормотал я, направляя свое сознание внутрь. Я уже слышал бурчание экзорциста, когда приблизился.

– Эй, Крэйн, зайка моя, посмотри-ка на меня. Нам нужна твоя помощь.

Экзорцист гневно посмотрел на меня и затряс ментальные прутья.

– Отсоси!

– Ну, что он говорит? – аккуратно спросила Лиф.

– Говорит, чтобы я отсосал.

– Что?

– Я спрошу еще разочек, – я злобно уставился на мальчишку. – Хватит устраивать концерт, Крэйн. Нам надо выбираться отсюда. Либо ты нам помогаешь по своей воле, либо я высосу из тебя эту информацию.

– Отпусти меня, сукин ты сын!

– И? – спросила Лиф.

– Думаю, ему надо дать немного времени.

– Он… он что, злится, что мы не дали ему умереть?

– Когда я вылезу, я разорву твое очко пополам и сотку шарф из твоих кишок!

– Думаю, да.

– Можешь передать ему, что мне жаль? Я просто хотела помочь…

– Секунду, – сказал я, а Крэйн продолжал орать.

– Ах ты, рожей к асфальту прилипший! Тупиковая ветвь эволюции! Мозгоаллергик! Яичный лепрекон! Горбатый контрабандист сиропа от кашля! Очковая кобра!

– Он сказал, что прощает тебя, – перевел я Лиф его слова, и ее взгляд стал чуть менее напряженным.

– Правда?

– Анальная пробка! Туалетная втулка в очке бомжа! Сын шлюшьей собаки! Заднеприводный!

– Правда, – сказал я.

Лиф слегка улыбнулась и выдохнула. Несчастное выражение никуда не пропало, и меня это ужасно бесило. Хотелось убить кого-нибудь или что-нибудь, лишь бы она улыбнулась. Но, думаю, для нее это все немного рановато в демонической эволюции. Лет так через двести-триста я бы преподнес ей глазные яблоки врагов на подносе. Ей бы точно это понравилось.

– Лор?

– Да, надо будет взять зеленые глаза, будет отлично сочетаться с золотым подносом, – вслух размышлял я.

– О чем это ты?

– Не важно, – ответил я, невинно улыбнувшись.

– Короткописюновый.

– Не забывай дышать, дружище, а то задохнешься, – тихо сказал я ему. Громче же я сказал следующее: – Думаю, Крэйну надо разобраться немного с моральной травмой. Нам надо выдвигаться, милая. Еще брата твоего надо вытащить.

Лиф кивнула, заправила волосы за воротник рубашки и вытерла грязь с лица.

– Давай валить, пока не запахло жареным, – согласилась она.

Мы ринулись по лестнице наверх, неся тело Эм-Джея на плечах как мешок с картошкой. Он был слишком тяжелым и высоким, чтобы таскать его по этажам. Ботинки Лиф оставляли кровавые следы, и я с приятным удивлением обнаружил, что мое смертельное дыхание убило даже крыс.

После третьего этажа Лиф схватилась за бок и тяжело задышала.

– Тебе стоит немного заняться своей физической формой, – сказал я, и Лиф моментально посмотрела на меня так, что от этого взгляда я должен был сгореть заживо.

– Нельзя быть идеалом во всем.

– Было бы неплохо начать быть хорошим хоть в чем-то – произнес я и увидел огонь в ее глазах. Плевать, хочет она убить меня или раздеть на месте. Главное, что думает она обо мне.

– Я отлично справляюсь. Если в мое плотное расписание впихнуть занятия спортом, то я стала бы поистине богиней, – бурчала Лиф.

– Не могу не согласиться, – сказал я. Даже я постепенно начал сдуваться, учитывая то, что я нес где-то восемьдесят процентов веса Эм-Джея.

Приближаясь к последней ступеньке самого верхнего этажа, в легких Лиф засвистело, и она грохнулась на колени. Перед нами оказалась узкая дверь, слишком похожая на двери лифта. Пути наверх просто нет.

– Если кто-то отключил электричество, то нам конец.

Лиф с багровым лицом дотянулась до кнопки, и мы оба оторопели, когда раздался тихий дзынь и двери лифта распахнулись.

– Видимо, мы убили всех прежде, чем отключили электричество. Джекпот, – удовлетворенно сказал я и протиснулся в лифт, несколько раз стукнувшись о стены.

– Осторожно, – прошипела Лиф, на карачках залезая в лифт. – А мы на каком этаже?

Взгляд девушки остановился на огромном количестве кнопок.

– На нижнем?

– Нам на нулевой или минус тридцатый? Или просто тридцатый? – ее палец метался от одной кнопки к другой.

– Да жми на все, – недовольный взгляд пронзил меня, и Лиф нажала на ноль. Двери медленно закрылись, и лифт стал двигаться вверх под расслабляющую музыку. Каким-то образом она напомнила мне Ein Männlein steht im Walde[3], и я стал напевать ее про себя.

– Ты что делаешь? – раздраженно спросила Лиф.

– Напеваю.

Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут лифт опять издал тихий дзынь. Двери распахнулись, и мы оказались в огромной столовой, в которой, судя по всему, сейчас завтракали. Более трех десятков глаз уставились на нас. Звон приборов стих, рты открылись, а у одного парня упала яичница на штанину.

– Только меня смущает это решение архитектора? Кто занимался проектированием этго здания? Я хочу подать жалобу, – прокомментировал я.

Лиф тяжело вздохнула.

По взглядам присутствующих, которые явно были первокурсниками, я понял, что они были в замешательстве. Прочистив горло, я улыбнулся.

– Хм, то есть я хотел сказать: нет причин беспокоиться! Меня зовут Крэйн, я сын Интенданта и направляюсь к своему папочке. Вы не отвлекайтесь, парни и девчата…

Никто не шевелился, а Лиф снова вздохнула.

– Лор?

– Да-да?

– У тебя глаза черные.

– А, ой.

Когда