Вещегон - Антон Конышев

Глава 9

«Спроси́те меня, верю ли я в душу вещей,

вложенную в них теми, кто ими владел, – я скажу да».

Рэй Брэдбери,

американский писатель, классик научной фантастики и фэнтези.

– С тобой пойду, – безапелляционно заявил Фузя, решительно усевшись на пороге и придирчиво наблюдая за сборами Клима.

– С чего бы? – удивился тот.

– Да как тебе сказать, – после недолгого, но очень красноречивого замешательства постарался объясниться пёс, – предчувствие у меня какое-то нехорошее. Не спрашивай, сам толком не пойму.

– Ася тебя потеряет, переживать будет.

Видно было, что внутренне Фузя разрывался между нежеланием покидать тёплый, уютный дом и внезапно обострившимся чувством долга. И Клим не преминул подкинуть мопсу возможность сохранить лицо. То есть морду.

– Не потеряет, – возразил тот, – у неё сегодня четыре съёмки, так что будет поздно.

Клим вспомнил, что о чём-то таком Ася действительно вчера говорила, и покладисто кивнул, но тут же озаботился:

– А тебе как самому-то? Получается, ты против своих идёшь?

– Не дури, – скривился Фузя, – какие они мне свои? Свои для меня в этом мире только ты да Ася. Или, по-твоему, я должен испытывать чувство глубокой симпатии и классовой солидарности к любому себе подобному?

– Нет? – предположил Клим.

– Нет, – подтвердил мопс. – Вот взять хотя бы тебя. Ты сам-то, Клим, давно испытывал подобные чувства к, допустим, нескучным обитателям городка Харардере?

– А где это? – спросил Клим. К стыду своему о Харардере и его обитателях он слышал впервые в жизни.

– В Сомали. Да это и не важно. Ты на вопрос ответь.

Клим задумался. Ответ, как ни крути, получался так себе.

– А если на Землю нападут инопланетяне? Тогда все люди сразу, как бы, свои, – нашёлся он. Всё-таки за человечество было немного обидно.

– Брось, – скептически протянул Фузя, – ничегошеньки не изменится. Уж поверь мне. Короче, хорош сопли жевать. Сказал, с тобой иду, значит, иду.

– Ладно, со мной, так со мной, – Клим пожал плечами, – только под руку не лезь и под ногами не путайся. Поводок надеть?

– Себе надень, – мрачно бросил пёс и толкнул лапами дверь.

День был холодный, но солнечный и чистый до прозрачности. Такие, как выигрыш в лотерею, в ноябре выпадают редко.

До указанного места они доехали на троллейбусе, вышли, и Клим сразу увидел цель.

– Твою дивизию! – зло выругался он сквозь зубы. – Обалдели они там, что ли? Опять ребёнок?

Он ещё не до конца пришёл в себя после случая с маленькой, на вид лет семи, девочкой в коричневом пальто с двумя рядами крупных пуговиц и мохнатым под самый подбородок воротником. На голове у девочки красовался украшенный большим лиловым помпоном берет в тон пальто, а в руке игриво подпрыгивал ярко-зелёный воздушный шар на палочке. Она так упоённо и трогательно лепетала что-то сидящим на скамейках детской площадки скучающим мамам, что тем и в голову не пришло заподозрить неладное.

Правда, и Климу такой расклад задачу не упрощал.

Вариант вырисовывался только один, и это был очень хлипкий вариант.

С удручённым и виноватым видом молодого неопытного отца, которому дома здорово влетело за невнимательность и безалаберность, Клим, не забывая потеряно осматриваться по сторонам, робко подошёл к женщинам и с последними остатками надежды в голосе поинтересовался, не находил ли кто-нибудь из них здесь шапочку, синюю, на мальчика. Вчера с сыном гуляли, из коляски выпала, не заметил.

Мамы снисходительно-осуждающе поохали, но великодушно пообещали в случае обнаружения пропажи обязательно написать в домовой чат. Вы ведь из нашего дома, молодой человек?

Переписка с местными жителями в планы Клима не входила, но и тут ему повезло. Особо горластый и упитанный карапуз застрял на середине горки, подумал, бестолку подёргался и обиженно заорал.

Съехавшие следом дети затор не устранили, а вот шуму, возни и криков стало значительно больше. Мамы синхронно вздохнули, мигом потеряли интерес и к Климу, и к шапочке, и дружно неспеша направились извлекать, оттирать и успокаивать.

Другой возможности могло не представиться, и Клим быстро наклонился, чётко произнося:

– Вещь, в себя.

В память врезался доверчивый взгляд широко распахнутых детских глаз и улетающий в чистое небо ярко-зелёный шар. Отчего-то без палки.

Затем на пустой скамейке появилась и исчезла старая фарфоровая кукла.

Клим заставил себя ещё несколько минут с убитым видом побродить по площадке, заглядывая под скамейки и качели, копаясь в песочнице и даже пару раз сунув руку в урну, и только убедившись, что девчушку так никто и не хватился, а к нему не бежит разъярённая толпа, скандируя: «Маньяк! Держите маньяка!», неторопливым шагом покинул двор.

– Где ребёнок? – Фузя нервно закрутился и запрыгал на месте. – Ни черта не вижу.

Скрипя и дымя густым выхлопом, подошёл переполненный автобус. Люди на остановке потянулись к дверям, перекрывая Климу обзор. Из автобуса, в свою очередь, выходили и выходили пассажиры, отвлекая на себя внимание.

– Где он? – Фузя в очередной раз подпрыгнул, смешно дёрнув лапами, и предложил. – Я сбегаю, гляну.

– Внутри павильона только что был. Курточка такая, на камуфляж похожа, – скороговоркой выпалил Клим, стараясь не терять объект из виду, и отошёл к стене ближайшего дома.

– Понял, – пёс подобрался, прижал уши и шустро юркнул в толпу, ловко лавируя между ног и попутно комментируя:

– Пардон. Ой, да не кусаюсь я. Эй, смотри, куда кидаешь. Боже, мадам, вы со своим парфюмом хуже немцев под Ипром. Здесь он. Карлик какой-то.

Последнее было адресовано уже Климу.

– Там он, – повторил вернувшийся мопс, чихая и отплевываясь, – сам щуплый, взгляд колючий и пахнет от него, как… как от хищника.

– Тебя заметил? – коротко бросил Клим.

– Не-а, – Фузя сунул морду в крохотную лужицу, профыркался, – но есть у меня подозрения…

У Клима они тоже были. Людей на остановке значительно поубавилось. Бо́льшая часть