Навья - Ольга Богатикова
Что мне делать?!
Ответ прост, как и все в любом из миров.
Сидеть в теплой гостиной, украшать елку. И ждать, что будет дальше.
***
Вечером я снова разговаривала с Ярополком. К этому времени мы с Сувориным пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Елка уже была наряжена, окна украшены гирляндами, а оконные стекла разрисованы морозными узорами, которые я старательно выводила при помощи магии.
Ярополк должен был сегодня встретиться с царевичем Аникеем, поэтому я нарочно не ложилась спать и ждала, когда брат обо всем мне расскажет.
Яр выглядел уставшим. Уголки его губ были опущены вниз, волосы взлохмачены, будто он несколько раз запускал в них пальцы, вместо кафтана на плечи была надета желтоватая ночная рубаха. После нашей беседы брат тоже собирался ложиться спать.
— Ну, как все прошло?
— Отлично, — криво усмехнулся он. — Меня приняли, как дорогого гостя. Утром прислали самоходную карету и доставили прямо к царскому дворцу. Правда, не к главному входу, а к черной лестнице.
— Почему?
— Чтобы не шагать в Аникееву горницу через весь терем. В терему-то народу, как пчел в улье, а я — персона сомнительная и подозрительная. Да и привезли меня к царевичу, вроде как, втайне от чародеев ближнего круга.
— Что за глупость? — удивилась я. — Разве в царском дворце можно что-то утаить? Там же повсюду глаза и уши! Если твое возвращение хотели оставить в секрете, следовало назначить встречу в каком-нибудь другом месте.
— Именно, — кивнул Ярополк. — Я, сестрица, пока поднимался в царские покои, увидел столько знакомых лиц, будто в коридоры сбежался весь стольный град. Надо думать, магам о моем прибытии сообщили заранее. Мол, Ярополк Воронович вернулся из ссылки, и царевич Аникей изволит с ним познакомиться по-свойски, без церемоний. А вы, господа чародеи, подумайте, для чего ему это понадобилось: из досужего любопытства или для какого-то особого дела?
— Мне кажется, версия про досужее любопытство, магам даже не пришла в голову.
— Вот-вот. Видела бы ты, Вира, как они со мной здоровались! Как старательно растягивали губы в улыбках! Я в ответ тоже скалился от души. Смотрел на их взволнованные рожи и думал: когда-то эти люди постановили лишить нашего отца головы, а его детей отправить за границу миров. Все понимали, что Ворон Воронович делал правое дело, и никто не решился его поддержать. Не ожидали, небось, что однажды кто-то из нас вернется обратно.
Я поморщилась, Ярополк махнул рукой.
— Так что там с царевичем Аникеем?
— А ничего, — брат снова усмехнулся. — Высок, белокур, ясноглаз. Молод. Мы с тобой его ни разу не видели, он родился, когда мы уже были в изгнании. Я его пять минут послушал и понял: правы чародеи, что не желают сажать этого юнца на престол. Это не царь, а один только смех. Разговаривал он со мной скованно, будто учил свою речь по бумажке. Глядел испуганно и подозрительно, держался поодаль, то и дело косился на дверь. Будто боялся, что я на него прыгну и загрызу. По своей воле этот молодчик говорить со мной точно не стал.
— Что же он тебе сказал?
— То же самое, что и товарищи по эгреме. Что ближний круг затеял лишить его короны и отдать ее кому-то другому. Что ему нужны сильные верные люди, и он готов купить их силу и верность за большие деньги. Посулил вернуть родовые земли, восстановить репутацию и прочее, прочее, прочее.
— А ты?
— Я поблагодарил его за дом, одежду и деньги и заверил, что буду служить ему верой и правдой. Аникей после этого заметно успокоился. Спросил, как мне понравился терем и когда в Навь вернется моя дорогая сестра. Потом пригласил завтра с ним отобедать. Вот и весь разговор. Он, конечно, получился коротким, зато навел меня на кое-какие мысли.
— И на какие же?
— Во-первых, стало понятно, что Аникей страшно напуган. Мятеж пока существует на уровне слухов, и магов еще никто ни в чем не обвинял. Все живут, как жили, делают вид, что все хорошо, а царские сыскари трудятся день и ночь, чтобы доказать возможную измену и посадить заговорщиков в подземелье. Однако царевич от этого в ужасе.
Я понимающе кивнула. Жить в ожидании беды гораздо хуже, чем бороться с уже случившимся несчастьем. Представляю, в каком нервном напряжении находится этот человек изо дня в день.
— Во-вторых, — продолжал Ярополк, — мне пришло на ум, что ближний круг собирается восставать не против наследника. Аникей, как и его покойный отец, мог быть отличной марионеткой в руках приближенных чародеев. Они бы правили страной, он бы развлекался и подписывал составленные ими бумаги, и никаких восстаний устраивать бы не пришлось. Нет, проблема не в царевиче, а в человеке, который за ним стоит. За Епифаном стоял его троюродный брат, а за Аникеем стоит Милослав.
— Ты его видел?
— Пока нет. Зато я сегодня много о нем слышал. Когда я вернулся домой, ко мне приехал гость. Ни за что не угадаешь, кто это был.
— И кто же?
— Вилерад Тимофеевич.
— Ничего себе!
— Да-да, второй чародей ближнего круга собственной персоной. Он увидел меня во дворце и решил лично засвидетельствовать свое почтение.
— Неужели пытался переманить тебя на свою сторону?
— Скорее, разведывал обстановку. Посвящать меня в столь темные дела слишком рано. Я ведь только вернулся из ссылки, мало ли что у меня на уме? Поэтому я получил лишь поздравление с досрочным освобождением и подарок — бутылку отличного вина. Мы ее, кстати, сразу же и распили. Я предложил Вилераду остаться на обед, и он согласился. Знаешь, мы отлично поговорили. Он рассказывал, что происходило в Нави в последние годы, а я ждал, когда он перейдет к теме, ради которой явился в гости. И дождался.
— Он заговорил об Аникее?
— О нет. Он заговорил о Милославе. Прямо старый хитрец сказал очень мало, зато стало понятно, что по поводу Усынича я оказался прав. Он пользуется у царевича безграничным доверием и авторитетом. Наследник в буквальном смысле пляшет под его дудку. Зато с ближним кругом у нашего богатыря отношения далеко не дружеские. Я уже об этом слышал, а Вилерад все подтвердил. Он сказал, Милослав честолюбив и ни за что не станет подчиняться царским магам. Когда Аникей сядет на трон, госудрем фактически будет