Навья - Ольга Богатикова
Я удивилась еще больше, и послушно села на его локоть.
Суворин улыбнулся.
— Ты очень красивая, — тихо сказал он. — Даже в образе галки.
У меня внутри что-то екнуло. Мгновение, и я оказалась в его объятиях — уже в человеческом обличии.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом Суворин склонил голову и припал губами к моим губам.
Я растерялась. Ошарашенная, застыла в его руках — теплых, сильных… нежных.
В моей жизни было мало романтики. В Нави мужчины обходили меня стороной: о намерении Ворона выдать дочь за Милослава Усынича знал весь стольный град, и я считалась сговоренной невестой.
Здесь, на Земле, времени на личную жизнь почти не оставалось. Хотя дважды мне удавалось завести некое подобие отношений.
В первый раз — через полгода после начала ссылки. Я тогда активно училась готовить еду и уже одна, без Антона Егоровича, ходила за продуктами в магазин и на рынок. Однажды на рынке ко мне подошел Тимофей. Он помог выбрать картошку, мандарины и хурму, а потом донес мои покупки до дома.
Это был симпатичный парень, улыбчивый и невероятно скучный. Вся его жизнь заключалась в однообразной работе упаковщика на одной из городских фабрик, распитии пива с друзьями по ПТУ и походах за покупками, в которые его отправляла мать.
Антон Егорович против Тимофея ничего не имел. Наоборот, считал, что завести ухажера мне будет полезно.
Мы встречались ровно четырнадцать дней, да и те я выдержала с большим трудом. Тима был примитивен, как кирпич, и болтлив, как сорока. Он приносил мне домашние пирожки с капустой, пересказывал сплетни, услышанные от приятелей и склочных соседок, глупо шутил и громко смеялся над собственными шутками.
Мне рассказать ему было нечего. О жизни в другой реальности упоминать определенно не стоило, о Земле же я тогда знала мало и ничего такого, что могло бы заинтересовать другого человека, сообщить не могла. Впрочем, Тима в моих рассказах нуждался. Ему было довольно, что я молча слушаю его трескотню.
Поток его глупых слов был отвратительным. Как и то, что я не могла выговориться сама. В первый год ссылки меня переполняли эмоции, и я очень хотела с кем-нибудь ими поделиться. Моим единственным слушателем оставался брат, но так как у Ярополка дела обстояли гораздо хуже, чем у меня, я стыдилась нагружать его своими проблема.
В конечном итоге Тима получил отставку до того, как наши отношения приблизились хоть к какому-то подобию близости.
Со вторым ухажером все оказалось гораздо интереснее. Его звали Илья. Это был красивый мужчина лет тридцати с густыми темными волосами. Он приехал в наш город на два месяца, чтобы проконтролировать строительство какого-то важного промышленного объекта. Мы познакомились на улице: он искал ремонтную мастерскую, а я помогла ему ее найти.
Илья был начитан, вежлив и остроумен. Каждая вторая девушка оборачивалась ему вслед. Он неплохо разбирался в живописи, на досуге рисовал акварельные пейзажи, обожал рыбалку и велоспорт.
Я жила на Земле четвертый год. К этому времени я изучила немало книг и достаточно ориентировалась в местных обычаях, чтобы поддержать более-менее интеллектуальную беседу.
Новый знакомый мне нравился, а я нравилась ему. Он смотрел на меня с нескрываемым восторгом, целовал мои руки и говорил, что у меня лучезарная улыбка. Мне бесконечно льстили его комплементы, однако где-то глубоко внутри зрело неясное подозрение, будто Илья вовсе не так чудесен, как кажется.
Я привыкла доверять своей интуиции, но в тот раз заставила ее замолчать. Мне так надоела моя скучная беспросветная жизнь, что я бросилась в этот роман с головой. Наши отношения длились полтора месяца — ровно до тех пор, пока я не узнала, что Илья женат.
Эта новость стала для меня потрясением. Я понимала, что у наших отношений нет будущего, однако такой поворот событий показался мне чудовищным. В Нави узы брака принято считать священными, а к понятию семьи относиться с трепетным уважением. Оказавшись, пусть и невольно, в роли любовницы, я чувствовала себя облитой грязью с головы до ног, и, конечно же, не могла оставить этого просто так.
После окончания командировки Илья отправился домой с измененной памятью (о нашем знакомстве он больше ничего не помнил) и проблемами с мужским здоровьем. В течение трех лет эти проблемы должны были настигать его всякий раз, когда он захочет приятно провести время в компании посторонней девушки или дамы.
С тех пор романов с земными мужчинами я больше не заводила. В дальнейшем у меня несколько раз случались мелкие интрижки, но через неделю-другую все они сходили на нет.
И вот теперь я стояла на заснеженном крыльце в домашнем халате и целовалась с Филиппом Сувориным. Не просто позволяла ему себя целовать, а еще и отвечала — с неожиданной пылкостью и удовольствием.
Когда наши губы разомкнулись, Суворин посмотрел на меня таким одуревшим взглядом, что я невольно хихикнула. Филипп хихикнул в ответ — судя по всему, я выглядела такой же одуревшей, как он.
После этого меня взяли за руку и повели в дом — порыв студеного ветра живо напомнил, что на улице по-прежнему зима, а мы слишком легко одеты.
— Как ты меня узнал? — спросила я, когда мы уселись на ковре у включенного электрического камина с чашками горячего чая. — Я ведь была в облике птицы!
— Я видел, как ты вышла на крыльцо, превратилась в галку и улетела, — ответил Суворин. — Это было так… странно. Как в кино. Я не думал, что ты умеешь… ну…
— Оборачиваться? Да, умею. Я же колдунья.
— Раньше ты этого не делала.
— Не было необходимости, — я пожала плечами. — А сегодня выпал снег, и мне захотелось размять крылья.
— Где же ты была?
— Летала в лес к озеру. Там сейчас очень красиво.
Филипп кивнул и сделал большой глоток из своей кружки.
— Ты не ответил на мой вопрос, — заметила я. — Как ты меня узнал? Над этим домом птицы летают часто, и галок среди них великое множество.
— Я тебя запомнил.
— Не может быть. Все галки выглядят одинаково.
— Ты — не все, — Суворин поднял на меня глаза, и их взгляд был таким же серьезным, как прошлым утром. — Мне кажется, я узнал бы тебя из тысячи.
***
— Вира, ты понимаешь, что ходишь по тонкому льду? Страшно представить, какая случится буря, если он обо всем узнает!
Ярополк смотрел на меня из зеркала с осуждением.
Сегодня мы снова разговаривали поздно