Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

он смотрит с этого холста, будто живой. И это еще ладно. Ерунда. Но знаешь, как подписала эту работу Алина? Папа долго не мог вспомнить, примерно неделю пытался откопать в памяти этот псевдоним. У него ничего не вышло, и он как бы между делом спросил у мамы. Сидел на кухне и, листая новости в смартфоне, заговорил о живописи и спросил. Я, конечно же, в этот момент подслушивала их разговор. Мама сначала отчитала папу, мол, нашел что вспомнить, а потом произнесла всего одно слово, от которого у меня волосы на макушке зашевелились. Скарабей. Алина подписала свою картину псевдонимом художника, который нарисовал «Дьявольские глаза».

– И что было потом? – хрипло спросила Женя. В горло будто насыпали песка.

– Тетя Алина продолжила рисовать. Остальные работы подписывала этим же псевдонимом. Правда, рисовала она не очень долго, вскоре оказалась в психушке.

– Что?!

– Минуту, сейчас объясню. В общем, Алина училась в университете, что-то там с химией связано. По воспоминаниям папы, во время одной из пар она плеснула в лицо однокурснице какую-то химическую дрянь. Та получила ожог и ослепла. Позже оказалось, что пострадавшая запугивала тихоню-одногруппницу и требовала, чтобы та делала для нее курсовые работы. Тихоня делала.

Тогда никто так и не понял, почему Алина ни с того ни с сего решила так жестко проучить абьюзершу. Алина, как я поняла, с детства не обидела и мошки. Да и знала она о «воровстве» довольно давно. То есть условно шесть месяцев ей было плевать, что в группе есть раб, а потом она вдруг задалась целью установить справедливость. В общем, непонятная реакция.

Потом Алину отчислили, возбудили против нее уголовное дело, что-то еще было… В общем, родители пострадавшей подняли шум. Тетю в итоге задержали, а суд на время следствия приговорил ее к домашнему аресту. По словам папы, сразу не посадили за решетку из-за небольших психических отклонений. Что-то там в голове нашли.

Ну и Алина оказалась заперта дома в компании сюрреалистичных глаз. Никого у нее больше не было. Мама вечно жаловалась папе, что Алина совсем не общается с бабушкой и дедушкой, а только и делает, что сидит в комнате и говорит, что ей никто не нужен, что она презирает людей. Но больше ничего плохого она не делала. Все вроде было в порядке. Но потом начались галлюцинации. И еще приступы агрессии. Представляешь, Жень, она начала кидаться на людей! И как с ней вообще можно было жить? Наши бабушка с дедушкой – герои. Вот честно, я бы не выдержала и выпорола ремнем. Ничего, воспитать человека можно и в двадцать лет…

Так вот, о чем это я. Ах да, однажды, все со слов папы, Алина чуть не спалила квартиру – устроила пожар в своей комнате. Все обошлось, огонь потушили, он повредил только ковер и одну из стен. Но вот странность – зажигалку нашли рядом с «Глазами». Мама после этого предположила, что Алина хотела избавиться от картины, но что-то пошло не так. То ли передумала, то ли испугалась. Сама Алина молчала.

И вот после этого случая ее и упекли в психушку. Мама часто ее навещала, рассказывала папе, что все хорошо – сестра лечится, занимается живописью. Правда, рисовала она странные вещи – жуков, изуродованных людей или и вовсе людей без лиц. Ее работы доводили других пациентов до истерик. Алину исключили из местного кружка живописи. А потом случился очередной приступ: она требовала отпустить ее домой, потому что «соскучилась по глазам». Ее, конечно же, не отпускали. В итоге она решила сбежать.

Кристина прервала монолог, на ее глазах выступили слезы. Женя не знала, что ей сделать – взять кузину за руку, кивнуть… Что? Она и сама сидела как статуя, будто лично присутствовала при всех событиях, о которых говорила Кристина.

– Жень, наша тетя убила человека, – наконец сказала кузина. Слезы покатились по ее щекам, нос покраснел. – Того врача. По словам папы, официальная версия – она его задушила. Но это какой нужно быть, чтобы справиться с мужчиной… И это еще не все. Саму Алину врачи нашли в предбаннике больницы. Она упала навзничь. Смерть от истощения.

– У нее была анорексия?

– В том-то и дело, что нет.

– Странно, тогда при чем тут истощение?

– Поверь, это не самое странное, – сказала Кристина и сделала паузу, после чего продолжила: – Дело в том, что, когда утром Алину нашли медсестры и перенесли ее обратно в палату, они увидели картину с сюрреалистичными глазами. По словам отца, холст находился дома. Кто его ночью принес в больницу – загадка. Еще вечером никакой картины не было.

– И что сделали с работой Скарабея?

Кристина не отвечала, будто по каким-то причинам боялась давать мыслям голос.

– Ну?

– Сначала на эту картину всем было пофиг. Бабушка с дедушкой занимались похоронами, им помогали моя мама и твой папа. Когда все закончилось, мама вернулась в больницу за вещами Алины – кажется, их убрали на склад. Но картины там не оказалось! Все на месте, кроме нее. При этом замок – вскрыт.

– Украли?

– Видимо. Никто так и не понял, что произошло. Охранник говорил, что после смерти Алины около входа ошивался какой-то парень со шрамом на лице. По словам папы, он хорошо запомнил это, потому что мама только и говорила что об этом человеке: какие-то странные теории строила – якобы Алина попала в секту, этот юноша оттуда, и во всех бедах виноваты сектанты. Но шло время, и мама успокоилась. Теперь же дома действует негласное табу на эту тему.

4

Женя вышла из квартиры Кристины, на автопилоте дошла до метро и села в вагон. Она все делала машинально. Даже дорогу переходила на зеленый свет не потому, что так надо, а потому, что просто повезло.

Ей хотелось орать, но она молчала. Хотелось плакать, но ни один мускул не дрогнул на окаменелом лице. История тети не просто выбила почву из-под ног, она убила внутри весь свет и всю надежду на лучшее.

Пока Женя ехала к Арсению, раз за разом прокручивала в голове вопрос Кристины, который та задала уже в коридоре: «Почему эта картина выбрала именно нашу семью?» Кузина говорила о холсте с красками, как о живом человеке. И если раньше Женя бы ее поправила, попросила не нести ерунду, не фантазировать, то в этот раз она лишь тихо ответила: «Я не знаю».

Я не знаю.

Всего одного крохотное словосочетание, которое было настоящей всепоглощающей трагедией.

– Как хорошо, что мы забрали картину от Киры, – прошептала Женя, поднимаясь на эскалаторе. Она вспоминала о финале жизни тети и не могла поверить, что ее сестру могло ожидать что-то подобное. История будто повторялась…

Грудь сдавило – Женя вспомнила рассказ Марселя об одной из обладательниц картин и слухи о разгульном образе жизни Скарабея в