Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван
В двадцать семь лет, попрощавшись с Николасом, Гарольд Телфорд уехал во Францию. Ему удалось поступить в Парижскую школу изящных искусств! Гарольд начал ходить на выставки, лекции, часто бывал в кабаках, где собирались художники. В одном из таких баров он познакомится со своим будущим лучшим другом – сорокалетним художником-египтологом Матье Драпо. Это стало ключевым событием в жизни Гарольда.
На самом деле живопись была для Матье всего лишь увлечением, все свои сердце и душу он отдавал Египту: регулярно ездил туда, участвовал в небольших раскопках, изучал историю и время от времени зарисовывал особенно впечатлившие его пейзажи и вещи.
«В нашу первую встречу, когда мы пили пиво под разговоры в баре, на нем были не первой свежести штаны, рубашка с порванным карманом, а подле руки на столе лежала засаленная и припорошенная песком шляпа. Я тогда подумал: „Что за бродяга!“ Он выглядел так, будто только вернулся из очередного путешествия в Египет. Через много лет я узнал, что так оно и было. Еще не успев побывать дома, он явился в бар, чтобы пообщаться с художниками. Он особенно тяготел к обществу молодежи и, заметив меня, сразу подсел.
Но что меня поражало в Матье больше всего, так это то, что, имея достаточно средств, чтобы носить самые дорогие фраки, он всегда выглядел как тот, кто готов отправиться на раскопки по первому зову».
В 1873 г. Гарольд Телфорд познакомился не только с Матье. На этих встречах он имел честь здороваться за руку с пока неизвестными, но великими художниками эпохи. Это сильно повлияло на него, и через год Гарольд понял: учеба в Парижской школе изящных искусств – трата времени. Он отчислился и ушел в свободное плавание, решив, что его предназначение в жизни – торговля картинами.
В дневниках Телфорд писал:
«Мистер Вокс поддержал меня, но финансировать не стал. Что ж, я понимал его».
Он нашел работу сразу в нескольких местах: продавал каштаны, раздавал листовки, даже прибирался в барах. На скромную жизнь и жилье хватало.
Вскоре принялся продавать картины молодых художников, узнавать новые имена, по многим вопросам консультировался с Дюран-Рюэлем, с которым познакомился в бывшей мастерской Надара на бульваре Капуцинок[1]. Месье Поль Дюран-Рюэль был добр и рассказывал обо всех нюансах работы галериста так подробно, будто ученику. Он и подви́г Гарольда вернуться в Лондон, чтобы открыть свой магазин.
Гарольд приехал в Англию в двадцать девять лет вместе с десятками картин, амбициями и кое-каким опытом. Он снял небольшую комнатку в двухэтажном кирпичном здании на Грэйт-Довер-стрит и организовал в ней скромную галерею.
Первых покупателей картин ему подыскивал мистер Вокс. Он советовал молодого продавца своим друзьям, знакомым, часто рассказывал о подающем надежды Гарольде на светских приемах. А однажды маленькую квартирку Гарольда посетила и миссис Вокс. Она купила одну из работ, а после начала восхищенно рассказывать о картинах своим подругам.
В конце 1875 г. Гарольд снял вторую комнату на Грэйт-Довер-стрит. Сейчас это место в Лондоне самое известное среди коллекционеров и художников, ведь на пике успеха Телфорд выкупил все здание.
Но в 70-х гг. XIX в. об этом не было даже и речи. Картины продавались не так быстро, как хотелось. Гарольд вынужден был начать подрабатывать – через знакомых устроился в The Times и вел колонку о культуре, писал о выставках и новостях в сфере искусства. На этот доход он жил, а на деньги с продаж картин покупал новые полотна.
В конце того же года Гарольд уже завел знакомства с художниками-прерафаэлитами и время от времени покупал картины и у них. При этом каждые два месяца Гарольд старался ездить во Францию, чтобы посмотреть новые работы импрессионистов. Тогда Телфорд шел вслепую – не все понимали новые направления в живописи, но Гарольд, как и Дюран-Рюэль, верил, что за ними будущее.
«Я нашел незримую связь между импрессионистами и прерафаэлитами. Не в самой технике работы, она отличалась кардинально. Дело в том, что и те и другие были бунтарями, которые, казалось, писали самим воздухом».
В это время Телфорд познакомился со своей будущей женой. Его восхитила ее робкая улыбка, ямочки на щеках, пышные вьющиеся волосы, которые она собрала в небрежный хвост, и лазурно-голубые глаза. Она была без шляпки и в простом нежно-розовом платье.
Роуз оказалась внебрачной дочерью малоизвестного художника и его натурщицы. Отец не принимал участия в ее воспитании, а мать скончалась родами.
Между тридцатилетним начинающим арт-дилером и девятнадцатилетней девушкой – которая к тому моменту, как и ее мать, успела стать натурщицей – вспыхнул роман. Роуз превратилась в Рози.
Через пять месяцев после знакомства она забеременела, и пара, не думая ни дня, узаконила отношения. Гарольд писал, что это был один из лучших периодов его жизни. Пока Рози носила их ребенка под сердцем, Гарольд парил на крыльях любви, оберегал ее, с еще бо́льшим азартом продавал картины, ведь вскоре ему предстояло заботиться не только о беременной жене, но и об их малыше.
Картины продавались хорошо, не забывал о Телфорде и Ричард. Он никак не высказывался о Рози, но Гарольд видел, что его «дорогой друг» (в опубликованных письмах они обращались друг к другу только так) не одобряет девушку.
Когда четвертый месяц беременности подходил к концу, случилась трагедия. Рози потеряла ребенка, но знакомый врач Ричарда заверил – такое бывает. Повезет в следующий раз.
«Рози нужно поправить здоровье, и тогда она сможет родить еще много детей. Жизнь в нужде сильно сказалась на ней. Слабое здоровье».
Так прошел год. Вместе с семейной трагедией в жизнь Гарольда ворвался маленький успех: в Англии всерьез начали интересоваться импрессионистами. Если раньше Телфорд нечасто общался с потенциальными покупателями, то теперь его рабочий ежедневник был заполнен встречами. Гарольд часто ездил во Францию за новыми полотнами.
В одной из таких поездок он встретился со старым другом – Матье Драпо. Тот как раз собирался в очередную поездку в Египет – без умолку рассказывал о гробницах, чудесных вещах и магии. Сначала Гарольд слушал его ради приличия, а через пару дней, когда друг принес с собой на встречу древний египетский папирус с характерными рисунками, Телфорд также заинтересовался культурой Египта. Принялся расспрашивать, есть ли в стране современные художники, что они пишут и чем живут.
«Тогда Матье предложил мне вместе с ним отправиться в путешествие в страну древних пирамид. Но разве я мог все бросить? Я отказался. Объяснил, что в Лондоне меня ждет жена, поведал о нашей трагедии».
По словам Гарольда, друг воспринял отказ с легкостью, но добавил – можно поехать в Египет в любое время:
«Если вновь что-то случится, не думай, поезжай за мной. Магия египтян творит удивительные вещи. Порой страшные, но удивительные. Кто знает, как она