Тайна Скарабея - Татьяна Юрьевна Ван

Смущаясь женских слез, Арсений перевел взгляд на листочек с описанием «концепции души», хотя заметил: Тара вмиг стала очень трогательной и милой и совсем не походила на преподавательницу, которой была пару минут назад.

– Итак, насчет картины. – Тара глубоко вдохнула и выдохнула. – Она отражает концепцию Ах – слияние Ка и Ба. Сначала я подумала, что это только Двойник. Ну, то есть то, о чем я говорила пару минут назад, изображение человека в гробницах – это его Ка. Здесь оно, бесспорно, присутствует. В лучших традициях Египта! Пусть не полный портрет, но…

Тара крепче сжала телефон. Ее голос дрожал.

– Глаза. Эти глаза точно указывают на присутствие Ба, души. И знак анх – символ бессмертия. Бессмертие… Ведь именно глаза…

– Зеркало души, – осторожно произнес Арсений, вспоминая, что ему рассказывал Федя. А после уточнил: – То есть эта картина – бессмертие души?

– Да, – вздохнула Тара. – Но поскольку это не просто абстрактные глаза, а часть портрета… здесь есть и Двойник.

Тара вернула телефон Жене, вновь взяла книгу и, найдя нужную страницу, повернула ее к гостям. Те нагнулись, разглядывая фотографии древних захоронений фараонов, жрецов, военных и высокопоставленных чиновников.

– Если посмотрите внимательно, то увидите, что на каждом из саркофагов присутствуют глаза и анх. Без этого людей не мумифицировали. Кроме того, – продолжила Тара, – анх, высеченный из камня или дерева, клали рядом с умершими, чтобы они могли продолжать жить и после смерти. Египтяне верили – с этим знаком душа умершего может пересечь Врата Смерти.

– Может быть, мой вопрос покажется очень глупым… Но чисто теоретически, если бы эта картина, – Женя указала на телефон, – была нарисована этой кисточкой, могло бы произойти что-то… выходящее за рамки рационального?

Тара откинулась на спинку стула и задумалась. Она переводила взгляд со смартфона на кисточку и обратно. Так продолжалось несколько минут. Арсений почувствовал, как у него сбилось дыхание, а Женя, казалось, и вовсе не дышала.

– Да, – наконец ответила Тара. – Без сомнений.

– Вы уверены? – Арсений вновь чуть подался вперед.

– Я пытаюсь найти хотя бы одно опровержение, но не могу. Если эту картину писали этой кисточкой, то в нее могли поместить Двойника человека, которого рисовали.

– То есть, если художник создавал автопортрет, он мог… вложить туда свои Ба и Ка? – осторожно уточнила Женя.

– Вполне вероятно.

– То есть эта картина живая? – Арсений сглотнул.

– Относительно живая. – Тара снова нахмурилась. – Это ведь не человек. Картина не может говорить, ходить. Но она может чувствовать. Влиять на настроение людей. Подчинять их себе.

– Подчинять? – сипло спросила Женя и обняла себя за плечи.

– Да. Она может источать запахи и одурманивать ими.

– Но почему вы говорите, что на картине изображен человек, а не люди? – Женя вновь посмотрела на изображение. – Тут одна половина лица женская, а другая – мужская. Скорее всего, тут два человека, а не один.

Тара пожала плечами:

– Возможно. Я просто сказала первое, что пришло в голову. Как-то интуитивно почувствовала, что на картине изображен один человек, а не два. Можно еще раз взглянуть?

Женя протянула ей телефон.

– Сложно сказать. Думаю, только создатель картины сможет дать точный ответ. – Тара еще несколько секунд всматривалась в изображение, а потом вернула Жене телефон. – Все же я вижу одного человека: слишком уж одна половина лица похожа на вторую.

Когда Женя и Арсений вышли из дома Тары, на город уже опустились сумерки, а часы показывали начало одиннадцатого.

– У тебя есть какая-нибудь таблетка? – простонал Арсений, хватаясь за виски. – Такое ощущение, что кто-то дробовиком прошелся по моему мозгу.

Женя прыснула.

– Пошли в аптеку. У меня тоже голова раскалывается.

Купив в ближайшем круглосуточном киоске таблетки и воду, они направились в сторону метро. Женя время от времени пинала попадающиеся камушки, но ничего не говорила. Арсений тоже молчал.

Разговор с Тарой еще сильнее пошатнул привычный, рациональный мир. Казалось, все, во что верила Женя до своих девятнадцати лет, – ложь. А правда – та правда, которая питает жизнь, – всегда была в вымысле. Или, точнее, называлась им.

– Я что-то не хочу домой, – сказала Женя, когда они спустились в метро. – Поехали в центр? Посидим, поговорим.

– М-м-м, – протянул Арсений. – Ты уверена, что у тебя еще есть силы на разговоры? Я, например, еле двигаю языком от усталости. Сегодня днем все валилось из рук из-за…

– Я понимаю. Но нам лучше немного развеяться. Мы очень долго просидели в четырех стенах, а сейчас такая хороша погода.

Женя, как могла, состроила умильную мордашку и скромно улыбнулась, взглянув на друга. Подул ветер, вскоре показались огни, и через несколько секунд перед Женей и Арсением открылись двери вагона.

– Ладно, поехали до «Сенной», – согласился Арсений.

Пока ехали, молчали. Жене не хотелось говорить, а у Арсения, видимо, совсем разболелась голова, потому что он откинулся на спинку и прикрыл глаза. В центре было полно людей. Они сновали туда-сюда, смеялись, громко разговаривали, куда-то торопились. Одним словом – жили.

– Не хочешь перекусить? – спросила Женя. Это было первое, что она произнесла после своего предложения «прогуляться».

– Давай, я знаю одно хорошее место.

Они направились от Сенной в сторону Невского проспекта, но завернули сразу же на первом перекрестке.

– Сегодня у нас в меню корейская кухня, – устало улыбнулся Арсений и распахнул перед Женей дверь небольшого ресторанчика.

Протискиваясь вперед, она заметила, какие у друга красные глаза – от усталости или он всю дорогу сдерживал слезы? Она даже начала себя корить – не надо было звать Арсения гулять. Столько всего свалилось за последние дни.

– Все хорошо? – осторожно спросила Женя, когда они уже сделали заказ.

– Да. – Арсений перевел взгляд на нее. – А у тебя?

– Тоже, – потупилась Женя. – Ты не против, если я поделюсь кое-какими мыслями по поводу картины? Знаю, ты устал, но просто…

– Конечно, говори, – от его слов веяло теплом. – Теперь неважно – устали мы или нет. Надо найти картину и уничтожить ее вместе с кисточкой. Слышала, что сказала Тара? Ка человека можно стереть с лица земли. Этим нам и надо заняться. Как хорошо, что мы съездили к ней, да?.. Все это подарило мне надежду.

– Согласна, – кивнула Женя. – Но на самом деле я хотела обсудить с тобой немного другое. Мы ведь до сих пор не знаем точно, кто нарисовал картину. Она будто водит нас за нос. То есть еще недавно я думала, что ее создатель – Калверт, потом появляется некая Дебра… И нигде нет о ней информации. Так кто же автор? И еще: тебе не кажется, что Тутанхамон и Скарабей чем-то похожи? Пока гробницу Тута не нашли, о нем никто не знал. Со Скарабеем почти аналогичный случай – мир не знает, кто он такой. И еще, Арс, они оба не дожили до двадцати лет! Оба скончались при странных обстоятельствах! Это не может быть совпадением. Мне кажется, нам нужно обязательно найти «гробницу Скарабея». Узнать, кем он был и как жил. Только так мы сможем понять его картину.

– Знаешь, – медленно пожал