Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Как жаль, — без особого сожаления сказал Кирилл Сергеевич. — А куда вас проводить теперь?

— Я еду домой, — ответила Дина, — надо переодеться, прежде чем заступать на ночное дежурство.

— С Никишкиным? — спросил Одинцов. — Не тяжело вам выходить в столько ночных дозоров подряд?

— Скорее всего, с Никишкиным, и нет, не особо тяжело, тем более, что у меня ещё не было больше трёх ночных подряд без выходных, — сказала Дина. — И не провожайте, я возьму извозчика.

— Дина!

— Не провожайте. Мне надо подумать. Даже если ваш гороскоп вам покажет, что я вам подхожу, Кирилл Сергеевич, я пока не готова дать вам ответ. Вы слишком напористо и неожиданно заявили о своих чувствах и совсем не спросили о моих. Мне… надо подумать.

— Хорошо, как скажете, — Одинцов поджал губы. — Сюда я пришлю пару молодцов, чтобы опросили пострадавшего ещё разок. А с вами… надеюсь, что не прощаюсь. До завтра?

— Возможно, — суховато ответила Дина и позволила поцеловать себе руку.

В пролётке она вытащила осколки пластины, сложила их на коленях, обтянутых тёмной юбкой и покачала головой.

— Ну и жук, — повторила со вздохом. — Ну и жук!

И говорила она не о Майском. Ну, или не только о Майском.

Юный секретарь положил перед Пьером новую стопку бумаг взамен старых, уже разобранных. Безруков зевнул, взглянул на часы и велел молодому человеку идти домой.

— На сегодня всё, — сказал он.

— Здесь кое-какая информация, которая будет очень нужна вам завтра, — вежливо намекнул секретарь.

— Ну вот завтра и почитаю, — улыбнулся Пьер. — Настало время ночной охоты.

Юноша изменился в лице и отошёл на пару шагов. Пьер вздохнул, достал из сейфа плотно укупоренную бутылку с тёмным содержимым, слегка её встряхнул.

— Ну, осадка нет, — сказал он. — Идите, Севушкин, идите. Вас невеста ждёт.

— А… откуда вы знаете? — выпалил юноша, краснея.

— У вас всё на лице написано. Вчерашний гимназист, учиться не хотите, магия совсем слабая, папенька, заместитель прокурора, пристроил вас на тёплое местечко. Зато невеста перспективная, да и нравится вам. Ну, что глядите на меня, как воробей на коршуна? Бегите, я вас не съем.

И, когда Севушкин убежал, добавил как бы про себя:

— Я на работе добрый.

Бумаги он не удержался, пролистал. Увидев знакомые фамилии, задумчиво и удивлённо хмыкнул. Неладно было в магическом приказе, неладно.

Чем же теперь заняться? Наступала ночь, скоро в городе будет совсем темно. А на охоту не особенно хотелось. Пьер откупорил бутылку. Магическая печать на пробке, сохранявшая качество крови и не дававшая той сворачиваться, нехотя уступила отмыкающим чарам и позволила вдохнуть запах крови. Он чем-то напомнил Безрукову аромат морского побережья.

Добрая Глаша когда-то поила его, измученного опытами Цыбашева, своей кровью, пахнувшей морем. Задыхаясь от жадности и пылая от стыда, Пьер пил, а затем дарил крепостной девушке всю любовь, какую только мог. И в какой-то момент запах моря сделался сильнее и начал отдавать подпорченной рыбой. Так Пьер понял, что Глаша больна. С дозволения Натана Ростиславовича он выяснил причины болезни и помог девушке исцелиться.

— Ты мог бы стать великим врачевателем, — сказал тогда Цыбашев. — И брать плату кровью, тем более, что кровопускание всё равно приходится делать в большинстве случаев.

Но Пьера замутило от одной мысли о веренице страждущих. И о том, что придётся глотать питьё со вкусом болезней. Именно тогда он сорвался, удрал из деревни Цыбашева, наведался в город и отведал крови случайного пьянчужки. Это было не просто запретное удовольствие! Во-первых, бессознательный пьяница ничего потом не помнил, а ранку Пьер залечил. Во-вторых, на вампира определённо подействовал хмель. Да и вкус крови, смешанной с вином… Позже это сделало Пьера настоящим гурманом: одно время, пока не стало по-настоящему всё равно, он искал поистине аристократических жертв. Чтобы не абы какое вино пили, а дорогое, особенное.

Но и это прошло.

Теперь, посмаковав кровь женщины из бутыли из госпитальной больницы имени императрицы Авроры, Пьер пришёл к выводу, что наведается в госпиталь.

Молодой подтянутый доктор встретил Безрукова в приёмном покое. Этот человек был Пьеру незнаком. Вампир привык видеть здесь другого врача: полноватого добродушного с виду, но очень жёсткого Павла Павловича Жуцкого. По прозвищу, конечно же, Жуткий.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал молодой доктор, не подозревая о том, что его сейчас тихо сравнивают с другим, и не в его пользу.

— Я бы хотел видеть Павла Павловича, — сказал Безруков.

— Он уехал дышать морским воздухом, — ответил доктор с прохладцей. — Меня зовут Григорий Домнин. Чем могу вам помочь?

— Пётр Николаевич Безруков, инквизиторский приказ, — представился и Пьер. — Павел Павлович не говорил? Вы поставляете мне особый груз на особых условиях.

— Да? И что? Вас качество не устраивает или, быть может, печать подвела и груз… прокис? Свернулся? — спросил Григорий Домнин резковато.

— Вижу, вы не вполне понимаете двусторонность нашего договора с госпитальной больницей имени её величества Авроры, — церемонно сказал Безруков. — Вот бутылка, я ни черта не понимаю в вашей кодировке, но тут на крышке цифры, не так ли? Чья это кровь?

Григорий взял бутылку двумя пальцами за горлышко и произнёс:

— Мне надо понимать, почему вы интересуетесь.

Пьер отчётливо уловил его страх. Молодой доктор боялся вампира, боялся, что его вот-вот растерзают, но пуще всего переживал за больного.

— Я отдаю себе отчёт, что сюда просто так не попадают, Григорий…

— Антипович.

— Так вот, Григорий Антипович. Болезни бывают разные. И вкус у крови в зависимости от них меняется, понимаете? И по моей давней договорённости с Павлом Павловичем я порой вмешиваюсь в ход этих болезней.

— Мне это известно.

— Этот человек болен серьёзно, и по-хорошему надо бы не кровь у него сцеживать, а следить, как бы он не скончался. Оттого мне и надо уточнить диагноз, поставленный этой… Этому человеку. Возможно, ещё можно спасти её жизнь.

— Вы знаете, кто она? — вскинул на Безрукова усталые глаза молодой врач.

— Мне всё равно, кто она, просто впустите меня