Пленница Лютого Альфы (СИ) - Светлана Ворон

Можно было другую недвижимость прикупить, о которой недородственнички бы не узнали. Просто я уже не видел в этом необходимости.

В клуб ни тёща, ни бывшая не захаживали. О его существовании они не знали, а иначе сдали бы давно нас Совету.

И теперь, чтобы свалить отсюда с Кариной, нужно ещё придумать, куда, блядь. Денег дохера на счетах, заняться только надо.

В идеале я бы мог дать ей выбирать. И район, и недвижку. И внутри чтоб она всё обставила, как сама хочет. Шикарно сделает, я уверен.

Да вот только она не захочет!

«Нет, — блядь. — Никогда».

«Я не смогу полюбить такого, как ты! А ты что, ожидал другого ответа? Мы же абсолютно разные! Тебе только грязный секс нужен и подраться. А я никогда никому слова плохого не сказала, с уважением отношусь к любому человеку. Я люблю читать, плакать над мелодрамами. Выращивать пеларгонии и фотографировать каждый распустившийся цветочек. Мне даже муху раздавить жалко, а ты людей убиваешь! Прости, Лютый, я даже просто привыкнуть не смогу к тебе никогда. Буду признательна, если мы заключим сделку. Ты назовёшь срок, сколько я должна долг… ну, отрабатывать. Или сколько… раз я должна, ну, с тобой переспать. Или лучше без этого, без постели, ну, ты понимаешь. Мне бы просто официанткой, или могу бумажки разбирать, или что-то посчитать, или на звонки отвечать. Зарплата хоть и небольшая, но я постепенно всё выплачу, пусть это и займёт несколько лет…».

Срок ей, блядь, назвать. Сколько раз трахнемся, посчитать. Эту сучка ещё и плакат повесит с цифрами, после каждой ебли будет очередную красным крестиком вычёркивать. А я на это смотреть.

Пиздец, тёлочка охуевшая и поехавшая. И я с ней, получается, тоже двинулся. Потому что не собираюсь, блядь, даже сейчас отступать.

Отпустить? Хер ли! Я ей такой счёт выставлю, что заебётся вычёркивать! Будет до самой старости мне отсасывать, чтобы долг покрыть!

А под меткой старость наступит ой как нескоро! Я могу навеки её сохранить, продлевая молодость укусами. Главное, не в полнолуние это делать, тогда она не обратится, а просто перестанет стареть.

Моя она, моя. Пусть даже не мечтает съебаться.

— У меня идея, — Дёма ржёт, когда телефон в третий раз начинает надрываться и мозги мне кипятить, — как от этой семейки наглющих волчиц избавиться. Тебе может даже зайти.

— Вряд ли, — из вредности огрызаюсь.

— Женись, — радостно предлагает Демьян, сверкая глазами и улыбкой, в которой нескольких зубов теперь не хватает.

— Лютый~

— Женись, — радостно предлагает Демьян, сверкая глазами. — Вот тогда они точно отстанут.

— На ком? — не вдупляю.

— Да на шлюхе своей, — посмеивается и добавляет с ехидцей, — Ка-ри-не.

Вроде и въебать ему хочется, но я просто подвисаю от этой мысли.

Дёма ржёт уже открыто. Наблюдает за моей туповатой реакцией, наслаждается замешательством.

На секунду представляю девку в свадебном платье, а себя в белом костюме-тройке. Вальс, мать его, Мендельсона, поцелуй, поздравления.

И тут же морок стряхиваю. Да ну нахер! Чтоб я и…

Но мысль возвращается. Образ навязчиво приклеивается к сознанию, как пиявка.

Сами собой невозможные сцены выстраиваются: наша свадьба, расчехление невесты в первую брачную ночь. Секс! Дети появляются, бляха.

Дети, бляха, которых заводить нельзя! То есть, мне придётся девке сказать, что этого у нас точно не будет. А если случится конфуз, придётся хирургически избавиться.

То-то жена обрадуется!

— Подгрузился? — Дёма всё ржёт.

Совершенно без сопротивления забирает мой вискарь и плещет в мой стакан. Добрасывает туда лёд. Пододвигает заботливо к застывшим пальцам.

— Это надо переварить, понимаю, — издевается, пока я вообще теряю всякую связь с реальностью.

Новые нейронные связи в башке, блядь, выстраиваются. Как их теперь оттуда вытравить?

— Совет не позволит человечку выбрать, — рублю наотмашь. — Там же чётко по белому: самку выдали, обязан жениться.

— Это если она жива, — философски потягивает Дем свой Кюрасао и брови поднимает многозначительно.

— Не охуевай уж вконец, — головой качаю раздражённо. — Если я волчицу свою прикопаю и это вскроется, меня же на двадцарик посадят.

— Ну, а ещё ты можешь напиздеть, что Каринка — твоя истинная, — добавляет тот, кто совсем недавно был моим самым верным другом и выручал в любых сложных ситуациях. — Метку ты уже поставил, надо только аккуратно её обновлять. Главное, её научи врать, чтобы не заподозрили. Но с другой стороны…

Поднимает глаза и смотрит на меня так пронзительно, что я аж ощетиниваюсь.

— …Вдруг не придётся играть? Что если это она и есть?

— Чё? — опять не вдупляю в его загадочные расклады.

— Может она и есть твоя пара, Лют. Ты же как буйно помешанный. Налицо все признаки. Даже анализы Зверя подтверждают, что в твоей крови есть изменения. Месяц потерпеть, и станет ясно, истинная она или нет. Но вот зуб даю тебе, так и окажется. А если это она, закон освободит тебя от всех предыдущих обязательств. Истинная пара — дар небес, он не оспаривается.

Хмуро смотрю на бывшего друга. Пытаюсь это, бляха, осмыслить.

Прожил дохера уже лет, видел несколько войн, ломавших империи. Наблюдал, как людишки из дремучих крестьян превращаются в умников с учёными степенями. Строят города, изобретают машины, самолёты и компьютеры.

Я уже и не надеялся, что моя истинная когда-то родится. И уж точно, что я её встречу.

Такой, как сейчас… каким я стал выжженным внутри, равнодушным, пустым. Неужели даже для такого Чудовища есть своя Красавица?

Да ну нахер!

— Если всё так, — усмехаюсь презрительно, — то судьба — та ещё стерва. Более неподходящей бабы мне в пару трудно отыскать!

— Типа боги ангела послали, чтобы душу твою чёрную спасти? — этот урод заебал уже ржать.

— Ну, тогда боги сильно ошиблись, — дёргаю плечами в раздражении. — Потому что эта звезда на свадьбу не согласится!

«Нет, никогда», — рефреном звучат в башке её слова и всплывает ошарашенный взгляд голубых глаз. Полных неподдельного ужаса.

Будто я дал ей в руки пистолет и предложил убить невинного прохожего. Или пищащего, дрожащего от холода котёнка.

— И когда же для тебя это стало проблемой? — подначивает падла. — Не помню, чтоб ты у баб на что-либо спрашивал разрешение.

— С ней так нельзя, — бросаю и сам от себя охуеваю.

— А я о чём говорю! — Демьян почти решается хлопнуть меня по плечу, но вовремя вспоминает, что оторванная рука не отрастёт. — Карина для тебя — уже особенная.

Нахуй вискарь. Пихаю в зубы