Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова

— И все-таки как установить лицо, произнесшее проклятье?

— Магическая наука знает только один способ. У нас, как и в медицине, свои «три золотых часа». Известно, что в воздух проникает колдовская энергия, и другое магическое лицо, обладающее специальными познаниями, в течение трех часов может извлечь ее частички. После вызова я был на месте преступления через два часа сорок минут. Не после совершения преступления, а после вызова, и это обстоятельство является ключевым.

Я зафиксировал уже слабые вибрации колдовства. Частицы негативной энергии так же остались на платке и игрушках. Энергию проклятья можно определить с помощью порошка папоротника. Он впитывает энергию и меняет свой оттенок от серого к черному. Порошок изменил свой цвет в течение десяти минут, и это долго. Если бы я отбирал образцы через час после совершения преступления, изменение цвета заняло бы пару минут. Результат в этом случае был бы достовернее.

— С момента совершения преступления до вашего приезда, сколько прошло времени?

Эксперт не помнил, и Нистратов попросил огласить посмотрел справку о смерти.

— Я приехал в 23 часа 35 минут. Смерть наступила в 20 часов 20 минут.

— То есть Ваше заключение не носит категорический[1] характер, — Лина пыталась скрыть волнение.

— Сейчас поясню. Какой вывод я могу сделать из всего изложенного? Самое главное — было применено проклятье к смерти. Но изменение цвета порошка впрямую зависит от времени его произнесения. Чем ближе момент произнесения проклятья, тем быстрее происходит колорирование порошка, и наоборот. Там же на месте я отобрал образцы энергии Антоновой. В заключении я указал, что не исключается возможность нанесения смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной. Следы ее энергии присутствовали. Они носили устойчивый и постоянный характер. Видимо, и убитый, и Ирина Анатольевна виделись в этой квартире регулярно. Не буду на это отвлекаться, потому что инквизитором этот вопрос не был поставлен.

Однако были и другие энергетические потоки. Если бы в квартире убитого находилась еще она ведьма, энергетически сходная с Ириной Анатольевной, я бы не удивился. Энергия гнева, уже рассеивалась, но я ее уловил и зафиксировал. Причем она подавляла присутствующую энергию скорби, которая тоже проявлялась и очень сильно. Не исключаю, это связано с раскаянием ведьмы после слов проклятья. Мое заключение не является категорическим в силу того, что временной отрезок между исследованием и преступлением был значительным. Я сказал инквизитору, что можно поискать кого-то еще. Вероятно, кто-то кто был в квартире потерпевшего помимо подсудимой. Ведьма или колдун, конечно.

Лина объявила перерыв. Эксперт говорил сложно, есть необходимость осмыслить.

Она понимала, что должна абстрагироваться, и не вмешиваться дальше того, что четко установлено Магическим кодексом. И все-таки набрала по телефону Нистратова.

— Ангелина Николаевна, — нисколько не удивился он, — рад, что вы перешли на другой уровень общения со мной.

— Не надейтесь получить от этого удовольствия. Вам сегодня открыто сказали: была еще одна ведьма. Если коротко, в нашем деле есть еще один момент. Почему инквизиторы не работали со свидетелями? Ну не может быть такого, что никто ничего не видел.

— Молнию видели все.

— Конечно, они запомнили то, что их удивило. Если ко мне в дверь постучит белый медведь, я вряд ли такое забуду. Кстати, я еще раз посмотрела материалы, и поняла, что инквизиторы не допросили жильца из квартиры №39. Почему?

— Там старушка живет, она тогда к детям уехала, и возможности с ней поговорить не было.

— Не мне вам объяснять, что бабули знают чаще всего больше, чем все жильцы в возрасте от двадцати до сорока лет вместе взятые. Надо попробовать в этом направлении.

[1] категорический характер экспертизы, то есть достоверно установленный. Этим он отличается от вероятностного характера.

Вечером к Лине приехал Денис. Как только раздался звонок домофона, кот побежал на кухню и спрятался за диван. В его понимании все свои были дома.

— Суббота как-то неожиданно наступила, — развела руками Лина, намекая на их ранее оговоренную встречу.

Денис протянул ей розу и поцеловал руку.

— Ужинать будешь? Наверное, не успел поесть. Ко мне сразу после работы поехал?

— Буду признателен. Не успел пообедать, и голоден как волк.

Тарелка с щедро налитой домашней лапшой с потрошками вызвала у гостя благодарную улыбку.

Лина смотрела на него с удовольствием. Наверное, так смотрят любящие женщины на своего мужчину — возлюбленного, защитника, добытчика, отца детей. Есть в этом что-то доисторическое, вечное, как инстинкт. Счастливы те, кто смог обрести и сохранить это чувство, подумалось ей.

Вересов был высок, статен, с благородной сединой, как пишут в романах. В юности его синие глаза и черные как смоль волосы поражали девушек в самое сердце. В нем чествовалась порода. По-другому при таких родителях, как у него, иное представить себе сложно. Мама и папа — старейшие работники университета. У папы в роду аристократы. Денис умел красиво говорить, был прекрасно эрудирован.

Три его брака были просто обречены. Вересов всегда был в поиске прекрасной Дамы. Как у его любимого Блока.

У Лины не было ни единого шанса не влюбиться в него. В юности она трепетала, млела, сбивалась с дыхания, едва увидев Вересова. Наступившая потом влюбленность в Диму никогда не могла сравниться с этими ощущениями. Она обратила на него внимание от безысходности. Можно отказаться от сахара и прожить всю сознательную жизнь с его заменителем. Но имитация любви лишает отношения ценности и переводит в категорию взаимных обязательств. Денис был тогда в первом браке.

Лина знала его с детства, их мамы были дружны. Мама Дениса очень любила цветы, дача просто утопала в них. Когда она с семьей была в гостях у Вересовых, девочка тайком смотрела на него. В десять лет Лина решила, что он самый красивый большой мальчик. Помимо этого, подкупало, что он не дразнил ее, не спрашивал, сколько ей лет, а при встрече присаживался на корточки и целовал ей руку.

Взрослые всегда дарили конфеты, а Денис срывал с клумбы цветок и протягивал ей — как взрослой, что не могло не подкупать и удивлять. Глаза его искрились добротой и весельем. И в этом не было никакой пошлости, намека на что-то нехорошее и грязное, о чем сейчас пишут в газетах и рассказывают в «Происшествиях недели».

Подрастая, Лина в школьной тетрадке на последней странице простым карандашом писала