Протокол наблюдателя - Айна Суррэй

Во-вторых. Я поддерживаю Тейдана не потому, что он мой друг, или я глубоко сопереживаю потере его планеты. Когда собеседник прав, спорить с ним — означает спор с реальностью. А реальность, Чье Слово — Основа, не терпит возражений.

В-третьих. Вас беспокоит, кто он такой. Тейдан — тот, кто видел много смертей. Он видел, как умирают целые планеты. Как исчезают расы. Как гаснут звезды. И все потому, что кто-то вовремя не сказал правду, испугавшись, что она прозвучит слишком резко. Тейдан не дипломат. Он не умеет заворачивать истину в красивые фразы, и говорит то, что видит. И если Вам кажется, что его слова грубы — возможно, поскольку правда редко бывает красивой.

Король открыл рот, чтобы ответить, но Кир не дал. Он сделал шаг вперед. Всего один. Совершенно маленький и безобидный, зато наполненный неописуемой угрозой, читающейся в каждом непроизвольном движении тела.

— Вы боитесь. И я понимаю Ваш страх. Вы переживаете за Элиара, за всю династию. И я его разделяю. Он мой брат, и я не желаю ему зла. Я задам несколько вопросов, и прошу ответить на них честно. Не как терон, а как отец.

Дарион молчал. И эта тишина, воцарившаяся на несколько секунд, опустилась на плечи неподъемным грузом. Уголки губ Кира едва заметно дрогнули, стоило заметить, как тот сильнее сжал подлокотник.

— Вы верите, что Элиар болен?

— Конечно, верю, — голос короля прозвучал глухо. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Вы верите, что Ваши целители не знают, как его лечить?

— Они делают все возможное…

— Я не спрашиваю, делают ли они все возможное, — перебил Кир мягко, но твердо. — Я спрашиваю, знают ли они, как его вылечить. Есть ли у них план? Есть ли лекарство? Знают ли они, почему Элиар угасает на глазах, и могут ли они это остановить?

Равилла бросила обеспокоенный взгляд на мужа, следом, на сына. Ее непоколебимая и величественная поза дала слабину, вынуждая расслабить мышцы спины и перестать держаться настолько ровно.

— Нет. Не знают.

— Вы верите, что он умирает?

Дарион промолчал.

— Я спрашиваю не для того чтобы сделать Вам больно. Я спрашиваю, чтобы вы поняли: у нас нет времени на традиции и гордость. Нет времени на споры о том, кто прав, а кто виноват. И есть меньше семи дней до церемонии и неизвестно сколько до того, как Элиар встанет или не встанет никогда.

Кир сделал еще шаг. Теперь он стоял так близко к трону, что мог бы коснуться подлокотника рукой.

— Тейдан — финис. А финисы, как известно, видят, знают и могут куда больше кого-либо другого. Они проходят через вивисекцию души — самое ужасное испытание, отнимающее жизни девяносто девяти и девяти процентов желающих обрести силу. Он путешествовал по планетам и галактикам, и знает, о чем говорит. Не потому, что ему кто-то что-то рассказал, а потому, что он выжил там, где другие погибали. У него нет дипломов, титулов, зато есть опыт. И этот опыт говорит: Элиару нужна не световая ванна. Ему нужна еда. Простая, грубая, живая еда. Та, которую вы считаете недостойной терионской крови. И я склонен верить ему и Стелле точно также, как верю самому себе и членам своей семьи.

— И поэтому я должен доверить жизнь моего сына первому встречному? — Дарион смотрел прямо в глаза Киру, стараясь рассмотреть в уверенном взгляде крупицы тех эмоций, всегда присущих его младшему сыну. И не видел ничего, кроме непоколебимой решимости. — Созданию, не принесшему ни одной клятвы, не давшему ни одной гарантии, не доказавшему ничего, кроме своего умения оскорблять?

— Вы должны доверить жизнь своего сына тому, кто знает, как его спасти, — парировал Кир, не отводя взгляда. — А кто знает? Целители, которые лечат светом уже два месяца, и он не помогает? Или финису, который видел эту болезнь сотни раз и знает, что от нее умирают, если не начать пить хотя бы отвар и сок?

— Это звучит слишком… просто, — с напряжением произнесла Равилла. Она отчаянно старалась скрыть дрожь в голосе, и получалось это с большим трудом. — И дико. Ты говоришь просто кормить его пищей бедняков, словно эти отходы — лекарство. Не может быть такого, чтобы целители не знали об этом.

«Интересная мысль, — Кир сдержал заинтересованную ухмылку. — Действительно, эта планета развита намного лучше, чем Земля. Однако, они будто и не в курсе особо о банальной работе организма. Ладно, королевские особы, им не обязательно быть специалистами в области всего. Но врачи-то? Любопытно…»

— Знаешь, мам, в чем разница между целителями и Тейданом? — Кир повернул голову в ее сторону. — Целители лечат верданов высшего сословия, чьи тела с рождения приспособлены к световой диете. А Тейдан видел способы лечения всех. Знати, нищих, беженцев, бандитов. Тех, чьи тела ломались от голода, болезней, радиации. Он не знает местных традиций и ритуалов. Зато знает, что физическое тело устроено по тем же законам, что и тела большинства разумных существ. И оно нуждается в определенных веществах. Если этих веществ нет — тело умирает. А когда тело умирает — титулы становятся пылью.

Кир выдержал небольшую паузу, позволяя самому себе перевести дух. В последний раз настолько упрямых людей он выгнал из лиги просто потому, что те чуть не подставили всю команду своей «гениальностью».

— Я не прошу на слово верить Тейдану. Я прошу дать мне неделю. И за эти семь дней вы увидите, насколько изменится состояние Элиара. Правда в том, что «еда простолюдинов» не убивает. Ее спокойно едят обычные верданы, и ничего с ними не происходит.

— Ты собираешься изменить его рацион? — уточнила Равилла.

— Да. Во-первых, буду кормить Элиара три раза в день. Каша из круп и апельсиновый сок по утрам. Отвар из хвои, пюре и прокрученное вареное мясо на обед. Каша из иной, нежели утренняя, крупы, и свежие овощи. Никакого света и ароматов. Он слишком слаб чтобы их синтезировать. Потерял много зубов и не в состоянии жевать твердую пищу, а желудок не приспособлен ее переваривать. Ему не хватит желудочного сока. Поэтому все порции будут небольшими, для постепенного привыкания.

Во-вторых. Я буду вести дневник каждый день. Его состояние десен, кожи, настроения, самочувствия. Все данные об изменениях. Через неделю вы сами