Чудовище Невы - Ирина Ширяева

– О, ну вот этого никто не знает, – признался Митя. – Но если говорить о конкретном практическом применении философского камня по мелочам… такие примеры как будто есть. Философский камень ведь не обязательно имел форму камня. Он мог быть жидким или в виде порошка – так называемый порошок проекции, – уточнил Митя. – Вот этот порошок давали больным.

– Значит, если я хочу изменить мир, то должен весь мир этим порошком обсыпать? Как-то это больше похоже на травлю тараканов, – фыркнул скелет. – И потом – где ж я столько порошка-то возьму?

Митя расхохотался.

– Нет, изменить мир – это слишком глобально. Порошка не хватит, – закручинился Костик. – Поставлю-ка я задачу попроще. Помельче. Но тоже достойную, – он на минуту задумался и выдал: – Изменить Санкт-Петербург! Сделать его Городом золотым!

– Изменить Санкт-Петербург… – эхом повторил Митя.

И почуял, как где-то совсем рядом забрезжил ответ, объясняющий все загадочные события последних дней.

– Кстати, Петербург порошком обсыпать и не надо, – вошёл во вкус скелет. – Здесь же всё по воде передаётся. Так что растворить в воде этот самый … как его… порошок проекции – и вуаля!

Митя замерев слушал забавные придумки Костика. Они смахивали на огонёк тлеющего фитиля, который обещал вот-вот взорваться в Митиной голове ИДЕЕЙ.

– Но для города всё равно надо много порошка, – увлечённо продолжал Костик. – И тут вопрос: если раньше алхимики уже получали философский камень, то почему тогда до сих пор мир не изменили?

Митя пожал плечами.

– Может, нужна особая печь? Для большой порции? – продолжал фонтанировать Костик.

– Кстати, в лаборатории Пеля атанор не обнаружили, – машинально заметил Митя.

– Значит, я его спрятал! – раздухарился Костик. – И концы в воду!

В воду…

Фитиль догорел, и огонёк взорвался в Митиной голове ИДЕЕЙ.

– Атакан! – вскричал он, словно произнося древнее заклятие.

Скелет даже подпрыгнул в шкафу на своей енотовой шубе.

– Чего-чего?

Но Митя тут же сдулся и поник:

– Нет, ерунда какая-то получается…

– Да ты объясни толком, que vous entendez par là[38]?

– Ну… То, что ты говоришь… очень логично складывается в оригинальную теорию, – уныло начал Митя.

Костик гордо выпятил грудь.

– Вот смотри. Допустим, у Пеля действительно появился амбициозный план – превратить Петербург в Город золотой… – забормотал Митя. – Для этого он сконструировал особую печь-атанор. И поместил её на дно Невы, в самом глубоком месте реки – под Литейным мостом…

– Печь? На дно реки? Да я пошутил!

– Подожди! – отмахнулся Митя. – Печь алхимик засунул в специальный футляр… Такой, в котором она может свободно функционировать. Этот футляр имеет вид обычного камня-валуна… Того самого, что прозвали Атаканом…

– Но Атакан там лежит уже давно! Ещё с первобытных времён!

– Так всё могло быть наоборот! Легенда об Атакане возникла, так сказать, задним числом. После того как появился валун-футляр, – предположил Митя. – Так вот… После того как философское яйцо созреет, порошок проекции… ну или философский камень в жидком виде… сам собой попадёт в Неву. А через неё – в водопровод… Словом, под его влиянием окажется весь город, который постепенно начнёт меняться. И здесь наступит рай…

– Версия супер! – не раздумывая, восторженно выдохнул Костик. – Даже названия похожи: атанор – алхимическая печь, Атакан – валун-футляр для неё!

– Ну да, супер, – мрачно усмехнулся Митя. – С одной лишь поправкой. Философский камень призван создать в городе рай. А на деле Атакан устраивает в своих окрестностях ад. И, судя по всему, собирается распространить этот ад на весь Петербург. В ближайшее притом время.

– Значит, что-то пошло не так! – надулся Костик. Ему было обидно за свою красивую теорию, которая так бесславно провалилась.

В студии на некоторое время повисла разочарованная тишина.

– Слушай, – прорезался наконец Костик. – Вот ты говорил про Жюля… этого… де Реца. Ну, что он кровь использовал как первичную материю для получения философского камня. Так, может, и тут кровь как-то замешана? И всё дело в ней?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, не знаю… Но недаром же вокруг Атакана всегда так много кровищи. Ещё со строительства Литейного моста… Может, там тоже сначала что-то было… ну, наоборот?

– Наоборот? – задумался Митя. – То есть сначала случайная кровь, а потом… жажда новой крови?.. Так?

Костик пожал плечами.

– Умно! – обрадовался Митя новому повороту в мозговом штурме. – Можно допустить, что Пель попытался использовать человеческую кровь в качестве первичной материи для Великого делания… то есть для процесса получения философского камня… Этому способствовал случай – большие аварии при строительстве Литейного моста. Потоки крови попали в сосуд, который уже был заложен в атанор, алхимическую печь.

– Подожди, давай помедленнее и по порядку! – перебил Костик. – Вот Пель поместил на дно Невы алхимическую печь-атанор, так? В неё была заложена реторта с первичной материей для получения философского камня, так? Что это была за материя, мы не знаем, так?

– Пока всё так, – согласился Митя. – Кстати, возможно, Пель специально приурочил закладку печи-атанора в валуне к началу строительства Литейного моста. Ведь поместить печь на дно реки – большая и сложная работа. Необходимо обеспечить подачу кислорода для горения, топливо, вывести пар… Может, туман на Литейном мосту – это и есть дым от подводной печи? Короче, для воплощения задачи нужны как минимум водолазы. А как сохранить процесс в тайне и не привлечь внимание зевак? Лучше всего – сделать вид, что это – часть строительства моста!

– Всё логично! Но потом случилась большая авария – уже на реальном строительстве Литейного моста. Печь-атанор при этом была повреждена, и в сосуд попало большое количество крови, так?

– Совершенно верно! И тут Пелю пришла в голову мысль. Воспользоваться уникальным случаем. И в виде эксперимента использовать стихийно полученную кровь как первичную материю.

– Но в реторте, то есть сосуде, уже было какое-то вещество! – возразил скелет.

– Его могло просто вымыть хлынувшей кровью. Которая сама заполнила реторту.

– Теперь всё понятно. А дальше-то что?

– А дальше… Эксперимент оказался крайне неудачным. То, что должно было вызревать в атаноре как философский камень, превратилось в свою противоположность. Кровавого монстра. И этот монстр требует всё новых порций крови.

– Magnifique[39]! Интересно, сам Пель догадался об этом?

– Я думаю, да. Вероятно, он пытался как-то исправить ошибку, но не успел. Как говорится, смерть помешала…

– Значит, Пель умер ещё до революции, а монстр в этом… в философском яйце продолжает созревать? При этом насылает гибельные волны, засасывает водоворотами и устраивает кровавые катастрофы? Плюс влияет