Чудовище Невы - Ирина Ширяева
Странный он какой-то.
Только когда выехали на набережную, до Мити, наконец, дошло.
Если Лиза действительно уже достаточно сносно себя чувствует, то Стиве предстоит неизбежное объяснение насчёт кольца и помолвки. Конечно, он хотел бы поговорить со своей формальной невестой без свидетелей. И только такой толстокожий человек, как Митя, не смог понять этого сразу.
Но ещё не поздно проявить деликатность. Под каким-нибудь предлогом или даже без предлога выйти из автомобиля и отправить Стиву в госпиталь одного. Как сделал бы всякий воспитанный человек.
Но это было выше Митиных сил!
Четыре дня тяжкой маяты: сперва мучительной неизвестности, затем тревоги за Лизино здоровье… И что теперь? Добровольно отказаться от счастливой возможности вот прямо сейчас её увидеть?! Ну нет! Он имеет право на эту встречу!
И потом – причём здесь деликатность? Стива – фиктивный жених, помолвка – деловое соглашение. Пусть для кого-то это тайна, но не для Мити. Так что никакой трепетности. Своим присутствием он ничего не нарушает.
А главное: вряд ли Лиза чувствует себя уже настолько хорошо, что способна пуститься в какие-то объяснения. Так что выяснение отношений – дело будущего.
Где-то в глубине души Митя понимал, что уговаривает себя, эгоистично оправдывает своё не слишком красивое поведение. Но уговоры прошли успешно.
В ответ на красноречивое молчание Стивы Митя тоже выразительно промолчал – получилось несколько даже вызывающе. Обменялись, можно считать, претензиями, не сказав ни слова.
Полчаса пути до Елагина острова, где находится госпиталь Службы НН, прошли в задумчивом молчании. При этом Митя не сомневался, что думают они со Стивой об одном и том же.
Обоих занимал сейчас один вопрос: чем в конце концов разрешится ситуация с бутафорской помолвкой?
Лиза может просто снять кольцо и вернуть его Стиве. Сделать это без пафоса, по-деловому. Дескать, всё понимаю и благодарю, но ситуация исчерпала себя, останемся друзьями.
Или превратить всё в шутку. Мол, какая чудная игра, но пора уж и по домам. Вы были восхитительны, спасибо.
Эти два варианта полностью соответствовали Лизиному характеру и больше всего Митю устраивали. Но в то же время они не дали бы точного представления об истинном отношении Лизы к своему фальшивому жениху. Ведь смолянка может разорвать липовую помолвку просто из гордости.
Хотя ладно уж – пусть хоть чисто из гордости, но всё-таки разорвёт. Митя согласен.
Однако есть ещё варианты.
Например. Лиза не будет торопиться и принимать скоропалительных решений. Ведь помолвка, даже ненастоящая, – важное событие в жизни девушки.
Поэтому в ответ на объяснение, почему у тебя вдруг появилось кольцо на пальце, можно просто промолчать. Уйти в себя. Думать, осмыслять этот выбрык фортуны. Колебаться. Плакать по ночам от светлой грусти. Надеяться, что течение событий подскажет правильный выбор. И наконец, выбрать между «да» и «нет».
Ну… Вообще-то на Лизу эта версия не очень похожа. Но в сложных жизненных обстоятельствах человек иногда ведёт себя совсем не так, как от него ждут.
И если Лиза всё-таки предпочтёт её, значит, с самого начала будет допускать, что именно Стива – её суженый.
Нет, плохой вариант, прямо скажем. Но не самый худший. Потому что долгие размышления и душевные метания гордой барышни всё-таки могут закончиться афронтом для Стивы.
И самый худший для Мити вариант – фиктивная помолвка обретёт статус подлинной с самого начала.
Потому что она может стать катализатором смутного чувства, что таится в глубине Лизиной души. Таится, но могло бы и не проявиться. Мало ли сложных чувств терзают душу юной барышни.
А тут вдруг – бац по нервам! – жизненно необходимая помолвка, фамильный перстень. Попусту такое не случается.
И вот то, что было робким и трепетно-неопределённым, проклюнется и заявит свои права. Мол, недаром даются столь серьёзные испытания, недаром! А исключительно для того, чтобы вы нашли друг друга. Дескать, именно его ты ждала, видела в своих девичьих мечтах. Но, глупая, не понимала этого.
И вот кавалергард, который вчера просто нравился – ну не может же не нравиться такой красавец! – вдруг покажется тем самым. Единственным. Суженым-ряженым.
А хилый ручеёк симпатии снесёт плотины разума и разольётся искусственно созданной рекой любви…
– Ну вот, почти приехали, – объявил Стива.
Вдали среди пышной зелени уже угадывались плавные линии госпиталя НН. Это удивительное здание было построено в стиле раннего фрейдхауса – архитектуры с вкраплениями позитивной психологии.
Митя покосился на Стиву. Можно спорить на что угодно – всю дорогу тот точно так же перебирал варианты относительно помолвки.
Между тем подъехали прямо к дверям госпиталя.
Митя напрасно ждал появления ворот, забора или хотя бы шлагбаума с будкой охранника. Вокруг виднелись только деревья и клумбы с цветами – всё исключительно зелено и безмятежно.
Но это, конечно, для постороннего взгляда. Здание наверняка защищено не одним поясом серьёзной магии. Интересно, как Стиве удалось их миновать? У него что, пропуск какой-то имеется?
В вестибюле Митю и Стиву встретил худющий подросток в растянутой футболке и мешковатых шортах. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу в своих больших пластмассовых шлёпанцах и выглядел нелепо на фоне сияющей текучей белизны.
– Привет, – сказал парень, улыбаясь и протягивая руку. – Меня зовут Гарик… Игорь Валентинович то есть. Я лечащий врач Елизаветы Белосельской-Белозерской.
Ребята обменялись рукопожатиями.
– Ну что, лечение пациентки Белосельской-Белозерской мы уже завершаем, – скучно сообщил Гарик. – На днях будем выписывать.
– Спасибо вам… – начал было Стива, но Гарик нетерпеливо отмахнулся.
– Сейчас вы можете навестить больную, палата на втором этаже, – затараторил он. – Я провожу.
Юный врач рысью двинулся к лестнице, очертания которой вызывали в памяти плавный тягучий мрамор знаменитой лестницы особняка Рябушинского. Стива поспешал рядом, на ходу что-то уточняя.
– Не говорить о том, что с больной произошло. Она ещё слаба, психика может не выдержать, – наставлял Гарик. – Визит не больше десяти – пятнадцати минут!
Митя плёлся в арьергарде, с любопытством разглядывая интерьер в виде ни на что не похожих перетекающих друг в друга объёмов.
Проводив посетителей до палаты, Гарик со словами «Извините, у меня тяжёлый больной!» оставил их и попросту убежал.
А Стива вдруг замер перед дверью в нерешительности. Словно она вдруг оказалась дверью экзаменационной аудитории, а он – нерадивым студентом, готовым ответить только на один билет. Да и то лишь потому, что на этот билет у него приготовлена шпаргалка.
Наконец, глубоко вздохнув и только что не перекрестившись, осторожно постучал.
Из-за двери послышалось едва различимое «да».
Стива и Митя один за другим вошли в палату.
Ли-и-иза… Наконец-то!
У Мити было такое ощущение, будто