Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

— Я на вас подписан! Я же все выпуски, начиная с первого, смотрел! Это получается, тот самый дом? Я просто поверить не могу. Василий Акимович, а можно я с вами сфотографируюсь?

— Видал, как надо звезду встречать? То-то же. А ты: «дед, да дед». Ну давай щелкнемся на память, да пойдём в дом. Лизка там чего-то притихла.

Лизавета вынырнула из спальни с брелоком — плюшевым зайчиком на колечке, когда мужчины уже и в дедовой половине побывали, и на кухню успели заглянуть.

— Нашла. Теперь я её везде достану.

— Ты там телефон мой не видела? — Иван всё не оставлял надежды найти потерю среди бардака, что устроила Юлька.

— Вань, я тебе новый куплю, ну видишь, что не до телефона сейчас, — дед положил руку на плечо Ивану и повернулся к Лизе. — Ну что, внучка, пойдём коз искать, пока не стемнело? Розочка там с правнучкой, конечно, справится, да только тебя одну отправлять на ночь глядя не пойми с кем — тоже не дело. Таксисты нынче бестолковые, что ни говори.

— Так нам дорогу через лес Борович открыл, пока я дремала, а обратно дядьке километров десять ехать — крюк делать. Ты бы тоже непонятливым стал, если б отговаривать начали по хорошей дороге не возвращаться, а не пойми как крутиться через кладбище в объезд, — Лиза улыбнулась впервые за всё время, вспомнив обалдевшего таксиста, что тыкал пальцем в неработающий навигатор. Вот мужик удивится, когда дорога кончится. А ведь дед предупреждал.

— Куртку сейчас найду какую-нибудь и пойдём. Вы бы тоже накинули на плечи чего. Комаров там куча — съедят, — обратилась она к ребятам. — А про обратную дорогу даже не волнуйся, меня мальчики из Вениной конторы заберут. Можно не торопиться.

— Если надо, я сам могу отвезти, я ж на машине. Мне ещё к Василисе хотелось бы попасть и Ромку довезти до дачи, — построение маршрута в голове давалось с трудом. С такими темпами Иван вообще никуда сегодня не успеет. Ещё и к Лизавете в водители набивается.

Лиза только рукой махнула, что не стоит. Прихватила какую-то розовую ветровку из прихожей и пакет, сунула ноги в мокасины и вышла из дома, никого не дожидаясь. Какая-то отстраненная, вся в себе. Может, Ромика стесняется? При нём особо не скажешь ничего. Вон уши растопырил Поганка, когда про таксиста говорить начали. Зря Иван его всё-таки сразу не отвез — нечего чужим людям про их тайное козье общество знать. Опять дурканул, получается. Хотя вдвоем реально проще было сарай чистить, да и лишние руки в помощь. Думай, голова, как выкрутиться теперь. Шапку куплю или телефон новый, взамен украденного.

Выходили через задний двор. Калитка в поле заросла вьюнком, и пришлось сдирать зелёные плети, чтоб хоть сдвинуть её с места.

— Давненько не ходила, видать, — дед щеголял в брезентовой куртке с оторванным карманом и детской панамке, что забыли Ленкины оболтусы в последний приезд. Вкупе с модным его прикидом и белыми кроссовками смотрелось просто волшебно. Ивану с Романом тоже какая-то рвань досталась, как ни отнекивались.

— Лизок, ты гостинцев-то взяла, не забыла?

— Хлеб, соль, конфет горсть и пряники, — Лиза показала туго набитый целлофановый пакет, Иван протянул руку отобрать ношу. Нечего женщине сумки таскать, даже с хлебом.

— А квасу? Как же это без квасу пойдём? Погодь, молодёжь, ща вернусь, — Акимыч бодрой рысью проскакал обратно и уже через пару минут довольный нёс двухлитровую баклажку какого-то мутного содержимого без наклейки. — А таксист-то ничего, честным оказался. Думал, увез мою бутылочку, ан нет, у калитки оставил. Ну теперича пойдём, и так задержались.

Лес встретил прохладой и тишиной. Лизавета давно вырвалась вперед, а дед, наоборот, подтормаживал ребят. То байку какую начнет рассказывать, да остановится, то и вовсе решил посидеть на поваленной дереве. Лет все-таки не восемнадцать, чтоб козликом по бурелому скакать. Надо отдыхать, да и кваску хлебнуть.

— Это я для пробы, горло смочить только. Ты Иван зазря у Лизаветы пакет отобрал. Невелика ноша, да уж поздно. Чего тут изменишь? Придется самим дорогу вспоминать. Не заблудимся, не боись, гостинцы положим сначала и пойдем козочку нашу догонять. Да не дергайся, волков тут отродясь не водилось, и Лизавета далеко не отойдет. До кустиков ей надоть, вишь как рванула. — Он подмигнул правым глазом с прищуром, чтоб Ромка не видел со своей стороны и не спеша пошел в елки, где минуту назад было вроде видно розовую ветровку.

Забалтывая молодежь Акимыч дошел до приметного пня, что лешему было и требником и местом встречи. Место было натоптанное, для своих — мимо не пройдешь. Облокотившись о пень, дед продолжил паясничать, больше напоказ для Ромки, чем для Ивана, что уже все шутки наизусть выучил, пока вместе снимали видео блог:

— Ну что, внучки, повторяйте за мной. — Широким жестом наметив поясной поклон дед Василь начал произносить нараспев, подражая какому-то из героев сказок:

— Здравствовать тебе лесной хозяин долгие лета. Прими гостинцы, не побрезгуй. Грибами, аль ягодами одарись по нашему хотению, да по собственному разумению. Кхм. Ну ладно, это лишнее. Вот сюда клади. — дед показал прокуренным, коричневым пальцем на пень, что стоял в нескольких метрах от ребят.

Было видно, что все это лицедейство доставляет ему огромнейшее удовольствие. И нестройный хор мальчиков-зайчиков и две недовольные сороки, что сидели на орешнике.

— Не побрезгуй, говорю. Квасу тебе принес, крафтового. Ты такого и не пил никогда. Полную бутыль. Вылить чтоль, значит, во славу лесу, вот тут прям на пень старый вкусного да пенного…

— Я те вылью, сам ты пень старый. Орешь так, что всех сорок на крыло поднял! — Из-за елок им навстречу вышел дедок в камуфляже и одной лыжной палкой в руке. Василь Акимыч распахнул объятья, так и не выпустив баклажку.

— Лексей Борыч! Дорогой ты мой, уж не чаял свидеться. Я вот тебе молодую смену привёл, защитников леса. Волонтёры, эти… как его… бойскауты, значит. Будешь их лесническому делу учить: валежник там разбирать али траву какую окучивать. — От одной им только двоим понятной шутки дедки покатились со смеху, обнимаясь и похлопывая друг друга по плечам. Были они чем-то неуловимо похожи, будто два брата. Бородатые, живенькие и крепкие, как боровички.

После недолгих объятий баклажка перекочевала к лесничему и тот с довольным хеканьем присосался к крафтовому квасу, не обращая внимания на молодежь.

— Здравствуйте, Лексей Борович, — с секундной заминкой поздоровался со стариком Иван,