Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

взлететь собрался. Настроение у лешего было приподнятое и жест получился даже излишне широким, чуть не упал дедок. Лиза только на ребят успела осуждающе посмотреть, как на нашкодивших пэтэушников, что решили пошутить, да только накосячили. Напоили старика. Вздохнула и не обращая больше ни на кого внимания, шагнула к леснику и обняла, будто родного деда встретила. Зашептала что-то на ухо и снова развернулась к лесу передом, а к честной компании спиной конечно. Такой там под ветровкой зад может быть — ничего не видно. Так и пошли обратным маршрутом в чащу. Радостный, забывший про обиды и долгую разлуку леший что-то взахлеб рассказывающий внучке и Лиза, что даже малинку не успела попробовать.

— Ээх, увела. А так хорошо начиналось. — дед Василь почесал бороду и прибрал туесок в карман брезентовой куртки, предварительно нахлобучив сверху крышечку.

Пикник закончился так и не начавшись, впрочем они не развлекаться пришли, а козу из леса забирать. Может и хорошо, что леший с Лизаветой ушел? А ну так не захотел бы Милку с детьми отпускать? Каждому хранительница нужна, тем более сама пришла.

— Ну, пойдем потихоньку. Пусть поговорят. Давненько не виделись, авось и уговорит Лизавета в гости заглянуть. Пора-то самая рабочая у приятеля моего. Ему лишнего часочка сейчас жалко прогулять, не то что зимой.

Дед Василь почесал так и не отстающую от его кармана козу и взялся собирать пакеты от подношений, оставив недоеденный хлеб и гостинцы на пне.

— Ну чего расселись, соколы? Детей на руки берите и шагайте до дому. Коза за вами сама пойдёт, али решили в догонялки с ними поиграть по лесу? Хозяйка ихняя теперича, если токмо к ночи появится. Любит Лизку лес, быстро не отпустит. Давненько она сюда не заглядывала. Не порядок надолго место энто оставлять, ну как завелось бы чего. Да и Борович наш, шибко обидчив стал, слова ему не скажи поперек. Я тут малеха поживу с вами, считай в отпусках я на недельку, другую.

— Вот скажи мне, дорогой ты мой человек, как это так получается у вас, молодых, интересно… — дед Василь с присвистом отхлебнул горячий чай и зашлёпал губами от удовольствия, будто распробовал чудесный вкус чайного пакетика, что плавал на поверхности кружки, будто дохлая мышь, свесив хвостик наружу.

— Чего получается? — Иван с отвращением покосился на очередную порцию кофе, что набулькал себе сегодня из безотказной Лизаветиной кофемашины. Чаю ему не хотелось, да и беседы вести в полпервого ночи тоже, но Акимыч решил дождаться от Лизаветы сообщения, что добралась без проблем, и полуночничал, изображая из себя то ли купчиху с оттопыренным мизинчиком, то ли и вправду наслаждался вкусом этого заваренного сена с бумагой.

— Да ни хрена у нас не получается, если серьёзно говорить. Ты ж, Ванька, не глупый парень, образование имеешь, а ежели посмотреть со всех сторон, то дурак дураком оказался. Да и я с тобой за компанию тут штаны просиживаю. Чего молчал, если видел, что, ётить их душу, бабы с катушек съехали? Одна козу в лесу потеряла да в воровки подалась от нечего делать, а вторая не звонит неделями, а тут прискакала, ребятёнка больного на руки бабуле скинула — и бежать.

От такого перевода стрелок Иван чуть кофе не выплюнул. Мало того что очередной выходной коту под хвост, так его ещё и главным по тарелочкам пристроили мимоходом.

— Дед, я тебя, конечно, уважаю, но совесть надо иметь. Я тут вообще ни при чём. Сказали, что коза есть перестала, вот и поехал. Откуда я знал, что она вообще из дома сбежала?

— Так и я говорю. Козы те ещё. Одна из дому сбежала, другая носу к родне не кажет, третья вон хвостом махнула и поминай как звали. Нет чтоб со стариками посоветоваться, а вы всё рогами, значит, об гранит наук бьетесь. Афанасьевна, почитай, второй год в покойниках, а всё туда же. Не по-людски получается, Вань. Эдак я молчал: уж больно Лизка радовалась бабке-то. Сначала, значит, чтоб беременную не расстраивать, а потом и сам закрутился. Вишь какая жизнь: влюбился на старости лет, вот и отпустил поводья. Жена у меня, не гляди, что сама седину подкрашивает, а жару даст любой молодке. Короче, надо нам эту навозную кучу разгребать, Ванюш, больше некому. Кота-то куда дели?

Иван покосился на часы на стене, что меланхолично отсчитывали время его потерянного сна, и со вздохом уселся перед Акимычем. Разговор предстоял долгий. Похоже, деда реально никто в курс не ввел, что у них тут происходит.

Проговорили почти до рассвета. Давно уже отзвонилась Лизавета, и Ромик написал, что добрался. Приятеля Иван в деревне оставлять с собой не стал, попросил добросить до города. Суета с козой и поиском сбежавшей из деревни Юльки была всё-таки не для чужих глаз. Ромка — парень правильный и лишнего болтать не будет, но Василь Акимыч бровью повёл, и Иван не стал перечить. Действительно, идея так себе — чужого человека в их тайны посвящать.

Скажи ему кто ещё год назад, что он будет на полном серьезе рассказывать, как бегал с мертвечиной за спиной по кладбищу и попутно жаловаться на потраву домовых, — сам бы первый в дурку звонить начал, а тут нормально так поговорили. Дед только кхекал в бороду над тем, как ловко леший Ивана на кладбище спровадил.

Только вот про сны свои и мир, который из обычной компьютерной игры вдруг стал почти настоящим, Иван так и промолчал. Пару раз замирал, стараясь подобрать слова, но так и не решился. Получается, что он и здесь ни фига не справляется, помощи у старика просит, а ещё и там накуролесил. Да и чего дед Василь скажет? — сам вляпался, сам и разгребай. Это и ёжику понятно, смысл о таком спрашивать?

— Баба Мотя, говоришь? Кхе-кхе, знавал я эту фифу. Глядь, и ей не лежится спокойно. Чубутная была бабёнка. Ну так это как раз поправить легче лёгкого. Ты про батюшку нашего чего ж забыл? Позвоним с утречка отцу Сергию, пусть с паствой своею сам разбирается. Это его вотчина. Часовню на кладбище не зря поставили.

А вот про домовых — это я тебе сказать не могу. Есть у меня одна мысля, но тут покумекать надо. Причина-то яснее некуда, да только всё одно вопрос остаётся: куда их кот увёл? Говоришь, Базилио по ночам приходить повадился? Вот и пойдём по кроваткам. Глядишь, сам придёт, хвостатый, а