Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

почти человеческого роста. Его широкие, перистые листья шелестели вокруг неё, словно шёпот древнего леса, хранящего множество тайн. Движения Дарины были грациозными, плавными, напоминающими кошачью поступь. Однако, эта аналогия заканчивалась на внешней пластике. Внутренний мир Дарины был совсем другим – смесью неукротимой энергии и железной воли, напоминающей скорее хищную рысь, чем ласковую домашнюю кошку. Ее темные, пронзительные глаза, постоянно озираясь, отражали не только окружающую полумглу леса, но и внутреннюю, напряженную сосредоточенность. Мы с Ярославом, находясь позади, шли гораздо медленнее, с трудом пробираясь сквозь цепкие заросли. Наши ботинки постоянно цеплялись за корни могучих деревьев, скрытых под толстым слоем опавшей листвы. В воздухе витал густой, сырой запах прелой древесины и влажной земли, перемешанный с еле уловимым ароматом хвои. Дарина строго-настрого запретила нам разговаривать вслух, постоянно показывая жестами, чтобы мы двигались тише. Её распоряжения были отрезаны, категоричны, не допускающие возражений. В первую минуту мне показалось, что она боится привлечь внимание случайных грибников или туристов, но этот лес был практически безлюден. Мы уже несколько часов шли по заросшим тропам, и ни единой души. Тогда кого же она так опасалась? Белочек, как я иронично подумал вначале? Вряд ли.

– Она очень воодушевлена, – прошептал Ярослав, с восхищением наблюдая за силуэтом девушки, которая успела отдалиться от нас на некоторое расстояние. Его слова лишь усилили мое чувство глубокого, всепоглощающего раздражения. Я, в отличие от моих друзей, испытывал не воодушевление, а тягостное чувство опустошения. Единственный выходной за месяц, проводимый не в сладких объятиях постели, а в этом проклятом лесу, вызывал во мне лишь желание поскорее добраться до дома и провалиться в сон, пусть даже и в кошмарный. Главное – поспать. Приблизившись к брюнету, я кивнул, стараясь подавить нарастающую панику.

– Объясни, – прошипел я, нервно усмехаясь, – почему мы вместо запланированной экскурсии, шарахаемся по этому лесу? Мы же месяц назад договорились о подработке, о туристической группе, о деньгах!

Мой темноволосый друг, скромно кивнул, виновато пожав плечами.

– Дарина, – начал он, – нашла другой, более… перспективный вариант заработка. Его слова прозвучали как глупый приговор.

– Клад?! – вырвалось у меня, и я в отчаянии ударил кулаком себе по лбу. – Ты всерьез думаешь, что мы найдем какие-то старинные монеты и разбогатеем? Мы будем копаться в земле, нет, мы будем перерывать кучи земли вместо того, чтобы спокойно проводить экскурсию и получать за это гарантированные деньги?!

Моя нервозность достигла предела. Уже сегодня вечером, мне нужно было рассчитаться с арендодателем моей крошечной однокомнатной квартиры, и я целиком полагался на сегодняшнюю, сорвавшуюся выручку. Сумма была значительной, почти половина моей скромной месячной зарплаты, которую я каждый раз отдавал скрепя всем сердцем, отказывая себе во всем.

Энтузиазм Дарины был заразен, и меня изрядно раздражал. Я представил, как мы и дальше будем продираться сквозь заросли, перекапывать землю, натыкаясь на корни и камни, вместо того чтобы рассказывать туристам о красоте лесных пейзажей и местной флоре. Более того, мы не были оснащены необходимым оборудованием: у нас не было ни металлоискателей, ни лопат, пригодных для серьезных раскопок. Только несколько садовых инструментов, найденных в моей кладовой, а именно пила и перчатки, и конечно же неопределенное чувство надежды, которое, как мне казалось, было наивным и совершенно неоправданным. Вместо отдыха я представлял себе бесконечные часы утомительной работы, изнуряющую жару и неудобства. А если мы ничего не найдем? Что тогда? Риск был слишком велик, и я понимал это на интуитивном уровне. Я уже мысленно прокручивал сценарии, как попросить денег в долг у матери, или как объяснить арендодателю свое бедственное положение, зарекаясь впредь избегать подобных авантюр. Мой единственный выходной превращался в кошмар, и отдых, к которому я так стремился, казался все более недостижимым.

Глубокая тень дремучего леса окутывала нас все сильнее, с каждой минутой сгущаясь, словно живая субстанция. Моя усталость перешагнула все мыслимые пределы, заглушая даже раздражение, которое до этого непрерывно грызло меня. Казалось, мои кости превратились в свинцовые гири, а веки – в тяжелые каменные плиты. Все, что я хотел, это забыть про этот непролазный, вечно темнеющий лес, про его бесконечные заросли и непроходимые дебри.

Всего одно единственное желание – стереть этот кошмар из памяти раз и навсегда. Внезапно Дарина остановилась, преграждая собой путь. Ее лицо, излучавшее неунывающую энергию, теперь выражало решимость, плотно граничащую с отчаянием.

– Я думаю, нам нужно разделиться, – произнесла она, и ее голос хрипловато зазвучал от напряжения. По её щекам стекали капли пота, смешиваясь с грязью, прилипшей к её лицу после нескольких часов блужданий по чащобе. Она подошла ко мне, словно в бреду, и буквально припечатала карту к моему лицу, игнорируя мое очевидное недовольство и усталость.

– Вот здесь, – указала она пальцем на очередное, совершенно случайное, место на карте. – Туда пойдешь ты, Богдан.

Ее палец, тонкий и изящный, дрожал от усталости. Я выгнул бровь в изумлении, еще больше начав сомневаться в ее способности ориентироваться на местности. На карте были изображены ручьи, обозначенные пунктирными линиями, заросшие поляны, нарисованные зелеными пятнами, и неясные, размытые контуры каких-то избушек, возможно, давно разрушенных. Вместо того чтобы возразить, я кивнул, желая лишь как можно скорее уйти от этой навязчивой необходимости принимать участие в поисках. На самом деле, я даже не попытался запомнить место, которое она обозначила. Моя цель была проста – создать видимость сотрудничества и незаметно сбежать. В голове уже крутился план: отдалиться от группы, найти укромное место и просто заснуть, наплевав на все. Дарина, словно прочитав мои мысли, развернула меня, коснувшись моего напряженного плеча. Ее прикосновение было неожиданно прохладным, словно на меня вылили чан ледяной воды.