Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина
Рядом со мной никого не было, как не было и цепей. Я по-прежнему стоял один посреди густого леса, и лишь одинокая берёза, выделяющаяся среди других деревьев, была свидетелем произошедшего. Мое сердце глухо забилось в грудной клетке, словно норовило выпрыгнуть, оставив меня задыхаться на этой пустынной поляне. В голове сразу же закрутились два безумных варианта, которые могли объяснить произошедшее. Первый означал, что я окончательно тронулся умом, перегревшись на солнце без кепки, а второй подсказывал, что всё это было не иначе как очередной сон. Да, это точно объяснило бы многое. Я снова оказался в лесу, который уже не раз посещал в своих сновидениях, только на этот раз, мне до кучи приснились Дарина с Ярославом, которые, похоже, недостаточно испортили мои нервы во время вчерашней смены в кофейне. Я выдохнул, стараясь успокоить бешеный ритм своего сердца, мысленно поблагодарив свою матушку за то, что она научила меня рационально мыслить.
Я нагнулся, аккуратно приподнимая сумку с нежно-зеленой травы. Её прохладная ткань приятно ощущалась в моих ладонях, хоть материал и казался необычным – плотным, и при этом невероятно лёгким, словно сплетенным из лунного света.
– Волшебный мешок, значит? – прошептал я, с любопытством рассматривая сумку. Ткань переливалась, отбрасывая едва уловимые солнечные блики, словно в её волокнах таились крошечные, светящиеся частицы. Я вывернул ее наизнанку, но, внутри было абсолютно пусто… Неужели Дарина отдала мне сумку с одной лишь горстью соли?
Ткань, казалось, еще больше заиграла сверкающими отблесками. Вернув сумке прежний вид, я погрузился в размышления. До этого дня, магия была для меня лишь историями из старых книг, фантазиями, но никак не прикосновением к реальности. А сейчас, благодаря этому сновидению, в моих руках, лежало осязаемое доказательство чего-то невероятного. По моему, подобное испытание судьбы пропускать было просто нельзя…
Внезапно, в моем животе резко заурчало, напоминая о голодном возмущении моего организма. И вот тут меня осенило! Идея всплыла в сознании с удивительной ясностью, словно подсвеченная внутренним светом. Я, сразу же ярко представил себе сочное, ароматное красное яблоко: его гладкую кожу, блестящий бочок, наполненный солнцем, и освежающий сладкий вкус. Запустив руку в сумку, я сразу же наткнулся на какой-то удлиненный предмет. Осторожно, будто боясь испугать свою волшебную находку, я вытащил его. Это оказался сырой баклажан. Тёмно-фиолетовый, блестящий, с легким налётом пурпурного. Он был прохладный на ощупь.
– На кой черт мне баклажан, скажи ка, мешок? – пробормотал я, разочарованно рассматривая овощ. У меня промелькнула мысль, будто мешок, мог вполне являться одушевлённым предметом, обладая специфическим чувством юмора. Внезапно, за моей спиной, раздался чей то резкий, надрывный кашель, и я замер на месте, приготовившись вновь атаковать преступников.
– Вот молодежь пошла, ни грамма уважения…
Осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, я повернулся. Передо мной стоял невысокий старик, словно сошедший со страниц забытой сказки. Его одежда представляла собой причудливый микс времен и стилей: поношенная, выцветшая от солнца соломенная рубаха, грубо сшитые штаны из практически просвечивающейся ткани, явно увидели лучшие годы, но при этом на его ногах красовались совершенно современные, пушистые тапочки с изображением веселого кролика. Контраст был настолько ярким, что я на мгновение растерялся. Старик опирался на изящную, изогнутую трость из темного, полированного дерева, а резной узор на ней, напоминал сплетение виноградной лозы.
Его длинная, седая борода, достигавшая пояса, выглядела как миниатюрный, заросший сад. В ней запутались сухие листья – бурые дубовые, хрупкие кленовые, желтые березовые, и мелкие, яркие цветы: нежно-голубые незабудки, маки и нежные фиолетовые колокольчики. Создавалось впечатление, что старик провел немало времени на природе, среди лугов и лесов, что в конечном итоге, эта природа буквально стала частью его самого. Я невольно представил себе, какое количество насекомых могло бы найти себе убежище в этой густой растительности: маленькие жучки, паучки, а может быть даже какие-нибудь редкие виды бабочек, выбравшие богатую экосистему в качестве своего нового дома. В воздухе витал едва уловимый запах прелых листьев, цветов и земли, смешанный с нежным ароматом мыла с лавандой. Запах, что пришел вместе со стариком, был необычный, но приятный.
Седоволосый мужчина пристально смотрел на меня своими мудрыми глазами, словно пытался разгадать какую-то тайну, или предвидеть мои дальнейшие действия. В его взгляде читалось многолетнее знание жизни, перемешанное с доброй иронией и каким-то нескрываемым, детским любопытством.
– Чей будешь? – голос старика, хриплый от времени и, возможно, от выкуренных за всю жизнь папирос, прорезал тишину. Он обошёл меня широкой дугой, неспешно, как старая черепаха, направляясь к раскидистой берёзе, что стояла позади меня. Остановившись возле дерева, он опустил руку в свою потрепанную сумку, из которой торчали клочья ваты и рваные края ткани. Спустя мгновение, он извлек оттуда крошечный, белоснежный лоскуток ткани, удивительно чистый на фоне всего остального содержимого сумки. С необыкновенной тщательностью и почти религиозным почтением, он принялся вытирать пылинки и едва заметные пятнышки с листьев березы. Движения его были медленными, размеренными, словно он совершал древний ритуал, передаваемый из поколения в поколение. Береза, казалось, отвечала ему, слегка шелестя листвой на легком ветерке, словно в благодарность за заботу. Я нахмурился, задумавшись. Это не просто странно – это противоречило всему,