Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

Судя по рассказу Шарлотты, у меня явно появился враг среди инквизиции — тот щуплый мужик с кривым изогнутым носом. Надеюсь, он просто забудет о моём существовании, а не станет мстить за то, что я выводил его из себя.

Ещё меня рассмешило, что я несколько раз назвал Илью Яхонти братаном. Я этого парня один раз в жизни видел! Но в той ситуации по-другому нельзя было — я делал всё возможное, чтобы выжить. В том числе и блефовал.

Скорее всего, без этого блефа и не было бы никакой «компенсации». К слову о ней — это самая интересная часть рассказа Шарлотты. Эти умники решили таким образом меня надурить: выдать компенсацию информацией, а потом просто посмеяться, стирая мне память. Клоуны.

Впрочем, их можно понять — они же не подозревали, что совсем рядом висит призрак девочки и подслушивает.

— Лунный порошок выявляет тех, кто заключил контракт с духами, — тихо сказал я. — Получается, что я не Мистик. Но что это тогда такое?

Я взглянул на свои руки, по которым пробежали электрические искорки.

— Не знаю, — покачала головой Шарлотта. — Но это же хорошо, что у тебя нет контракта с каким-то духом и ты не должен никому свою душу.

Я вновь вспомнил обстоятельства нашей с Артуром Ричи гибели и начал рассуждать:

— Возможно, этот Алхимик Душ в обмен на исполнение желания требует… — на этом месте я запнулся и не стал продолжать.

Не хочу при Шарлотте говорить, что, скорее всего, какой-то непонятный могущественный дух сожрал душу её брата.

Только вот инквизитор сказал, что духи могут давать лишь одну способность.

Этот же Алхимик Душ тупо выполнял желание. Любое — от умения видеть духов до восстановления предметов. Алина тоже загадала желание и получила какую-то способность. Скорее всего, и одиннадцать человек, которые проводили ритуал с Артуром, тоже получили то, что хотели.

Получается, этот Алхимик Душ — какой-то супермогущественный дух? Кем он тогда был при жизни, раз сейчас способен выполнять желания?

На собрании Мистиков я слышал термин «Старший Дух». Но тут явно кто-то ещё круче.

Я поморщился. У меня слишком мало информации и всё это крайне запутанно. К тому же нельзя забывать ещё об одном факте: всех Мистиков, обладающих силой электричества, приписывают к фракции Мясника, который, скорее всего, сейчас где-то в этом самом Мире Духов.

Только связаны ли мои способности с Мясником? Всё же у меня «восстановление предметов» и «видение духов», а не просто электричество. Но если нет связи между моими способностями и Мясником, то почему меня при каждом удобном случае с неба херачит молния?

Я потёр голову. Как же сложно. И в каком направлении мне копать?

Наверное, в первую очередь надо купить всю доступную информацию по этому Алхимику Душ, а также про фракцию электрических Мистиков и их покровителе. Возможно, это позволит мне узнать побольше.

Я вздохнул, взглянул на Шарлотту и сказал:

— Спасибо большое. Ты очень помогла.

— Это было интересно, хоть и страшно, — призналась девочка.

Я подошёл к рабочему столу и завис. А ведь получается, что я снял с себя подозрения инквизиции, и теперь они вычеркнули меня из списка возможных Мистиков.

Когда до меня это дошло, я ощутил громадное облегчение. Угроза от инквизиции незримо давила мне на плечи, заставляя постоянно быть в напряжении.

Я взглянул на разобранное колье, после чего пошёл и закрыл входную дверь.

Уверен, этот дворецкий Арманд в ближайшее время вернётся. А значит, лучшей возможности для выполнения заказа баронессы Дейзи, чем сейчас, не будет.

Аккуратно собрав колье, я активировал Восстановление. Из рук брызнул электрический ток, и колье начало медленно меняться, приводясь в идеальное состояние.

Царапина на центральном сапфире исчезла.

Я усмехнулся и, довольно осмотрев колье, убрал его в футляр. Теперь осталось дождаться прихода дворецкого.

Отворив дверь и убрав табличку «Закрыто», я взял недочитанную книгу по истории и сел за рабочий стол. Лавка моя открыта, так что можно сказать, я на работе.

На этот раз я не стал бегло пролистывать страницы, а с большим интересом погрузился в описание Средневековья. Именно в это время зародилась религия Творца, из которой позже вырос Собор — та самая огромная и могущественная организация, которой служат инквизиторы.

Я внимательно прочитал, как всё начиналось. Сперва учение о Творце распространялось медленно, но затем хлынуло по миру лавиной. А потом внутри самого Собора случился раскол: появилась фракция, утверждавшая, что у Творца есть Сын — тот самый Аврелий Просветитель из эпохи Античности, который «открыл людям глаза». После долгих лет распрей между фракцией Творца и фракцией Сына Собор всё же объединился и принял официальное учение — о Творце и его Сыне.

Дальше в книге началась новая глава — Священная Война.

На востоке поднялся некий Хан Тимур, объединивший под своей рукой бесчисленные кочевые племена в единую грозную Орду. В то же время на руинах прежних держав укрепилась Священная Империя — огромная, опирающаяся на мощь Собора. Между ними и вспыхнула вражда.

Главными лицами этой эпохи были сам Хан Тимур, а также Верховный Понтифик того времени — некий Арис-Тахар.

Вражда между двумя силами длилась почти две сотни лет. Постоянно случались стычки, мелкие и крупные войны, и всё это привело к тому, что обе державы настолько ослабли, что в итоге попросту распались.

Примерно в тот же период начала набирать силу Червонная Империя.

Когда я дошёл до этого момента, дверь открылась, и вошёл мрачный Арманд. Он быстро огляделся и вперил в меня взгляд.

— Вы вернулись, — улыбнулся я. — Рад, рад.

— Сюда приходила инквизиция, — мрачно сказал Арманд. — Зачем?

— Ох, инквизиция… — я сделал вид, что слегка растерян. А потом нашёлся с ответом: — Так это мои клиенты!

— Они действовали не как клиенты, — Арманд подошёл и навис надо мной. — Они отказались отдавать колье и выгнали меня.

— Как грубо, — вздохнул я. — Как бы я ни восхвалял Собор, но порою у меня закрадываются крамольные мысли, что нынешняя инквизиция слегка перебарщивает с жестокостью. Но не будем о них, хорошо? Ваш заказ готов.

Взяв шкатулку, я положил её на край стола и открыл крышку.

— Проверяйте.

Дворецкий, недоверчиво глядя на меня,