К черту на кулички - Анастасия Итрухина

Хельга поднялась, поправила юбку и начала говорить. Её голос был ровным и уверенным, почти как у актрисы.

— Мой график действительно насыщенный. Я — хирург. Я спасаю жизни. Это не значит, что я плохая мать. Я обеспечиваю свою дочь всем, что ей нужно: одеждой, образованием, будущим. Она должна жить в стабильности, а не в маленькой комнатке, где её отец едва сводит концы с концами.

Йердан видел, как Громар сжал кулаки. Он знал, что сейчас решится всё. Он поднялся со своего места.

— Ваша честь, разрешите мне представить дополнительные доказательства.

Судья кивнул. Йердан передал бумаги — медицинские отчёты, показания соседей, записи о том, как Хельга оставляла дочь с соседкой на несколько дней без предупреждения. А также её привлечение к следствию по делу судьи Лира. Он говорил негромко, но каждое его слово было взвешенным.

Судья изучил документы и поднял глаза на Хельгу.

— Госпожа Хельга, у вас есть что сказать в ответ?

Она побледнела, но сохранила самообладание.

— Это ложь. Мои соседи завидуют мне. Они хотят меня очернить.

— Суд принимает документы к рассмотрению, — сказал судья. — Учитывая все представленные доказательства и то, что ребёнок выразил явное предпочтение жить с отцом, я выношу следующее решение: опека над дочерью передаётся отцу, господину Громару. Хельга сохраняет право на встречи, но с условием — никаких ночных дежурств в дни, когда дочь находится с ней.

Громар разрыдался, прижимая дочь к груди. Маленькая худая троллиха обняла его и прошептала:

— Папа, я хочу домой.

Хельга вышла из зала, не взглянув на них. Йердан смотрел ей вслед, и в его голове уже складывался план. Она была частью системы, и теперь, когда Лир был арестован, а Хельга пошатнулась, пришло время нанести следующий удар.

Астария подошла к Громару, положила руку на его плечо.

— Поздравляю, — сказала она.

Он улыбнулся и взял её руку, принявшись быстро трясти и утирать слёзы счастья.

— Спасибо. Без вас с Йерданом мы бы не справились.

Они вышли из здания суда, и дождь уже закончился. В небе пробивались лучи солнца. Йердан шёл впереди, погружённый в свои мысли. Он знал, что это только начало. Хельга была лишь винтиком в машине, которую они начали разрушать. Впереди был Фаэран, поставки ядов на север, и тайная рука, которая управляла этим заговором.

Астария догнала его и взяла под руку.

— Ты думаешь о Фаэране? — спросила она.

— О нём, — ответил он. — И о тех, кто за ним стоит. Но сегодня мы победили. И этого достаточно.

Она улыбнулась и прижалась к нему.

— До завтра, — сказала она.

Он кивнул и положил руку на её ладонь и на миг задержался, не решаясь отпускать. Эмоциональные качели разрывали его изнутри. Он не хотел торопить развитие только появившейся у девушки симпатии, не хотел смущать появившейся с его же помощью социальной разницей. Хоть Астария и продолжала жить в его доме вместе с сиротами, она была баронессой, а он… никем.

— Поужинаем сегодня вместе? — неожиданно предложила она.

— Что?! — растерялся Йердан, вырываясь из раздумий. — Ты сегодня не участвуешь в заседании?

— Глава Совета отменил на сегодня встречу, — озорно улыбаясь и поправляя непослушную прядь волос, упавшую на лицо, ответила она. — Я приготовлю что-нибудь вкусненькое. Шилен и Николас вместе с младшими уехали в деревню.

— Хм, — растерялся Йердан. — Ужин вдвоём?

— Ну а что?! Завтрак вдвоём у нас уже был, — заметила Астария.

— Так-то я не против, — ещё больше смутился Йердан.

— Ну вот и договорились! — не дала она закончить полудемону свою мысль и пошла прочь, на прощание кинув: — Поскорее закончи все дела и будем ужинать.

Ужин вдвоём. Йердан не мог вспомнить, когда в последний раз слышал эти слова. Возможно, никогда. Он стоял на крыльце здания суда, глядя вслед Астарии, которая уже скрылась за поворотом, и чувствовал, как в груди борются два чувства: паника и что-то тёплое, почти забытое.

Наспех закончив за два часа все встречи с заказчиками и информаторами, он поспешил к ней — единственной, за кого готов был сражаться против всего мира.

Дом встретил его тишиной. Не той холодной тишиной, которая царила здесь до появления Астарии и детей, а тишиной живой, наполненной запахами готовящейся еды и потрескиванием дров в камине. Он снял плащ, повесил его на крючок и на мгновение замер, прислушиваясь.

Из кухни доносилось тихое пение. Астария пела — негромко, себе под нос, явно не подозревая, что её слышат. Йердан не разобрал слов, но мелодия была мягкой, чуть грустной, и от неё почему-то сжалось горло.

Он прошёл в гостиную и остановился в дверях. Астария стояла у плиты, в том самом фартуке, который он когда-то надевал с таким нелепым видом. Её волосы были собраны наверх, открывая шею. На столе уже стояли две тарелки, свечи, бутылка вина.

— Свечи? — спросил он, прежде чем успел подумать.

Она обернулась, и на её лице промелькнула лёгкая краска смущения.

— Нашла в буфете. Подумала, что так будет уютнее. Ты против?

— Нет, — ответил он, и это было правдой. — Просто… неожиданно.

— В хорошем смысле или в плохом? — уточнила она, улыбаясь.

— Пока не решил.

Она рассмеялась — тихо, тепло, и этот смех разлился по комнате, как солнечный свет. Йердан почувствовал, как уголки его губ дрогнули в ответной улыбке. Он не привык улыбаться. Но с ней это получалось само собой.

— Садись, — сказала она, указывая на стол. — Всё почти готово.

Он сел. Она поставила перед ним тарелку с каким-то сложным блюдом, которое пахло невероятно вкусно — травами, мясом, чем-то пряным. Он не знал, что это, но выглядело как работа человека, который умеет готовить. А он-то помнил, как она сама говорила, что максимум её кулинарных талантов — сэндвич с ветчиной.

— Ты сказала, что не умеешь готовить, — заметил он, беря вилку.

— Я и не умела, — ответила она, садясь напротив. — Но у Шилен оказался талант к обучению. Она заставила меня выучить несколько рецептов. Сказала, что баронесса должна уметь хотя бы одно блюдо, которым можно удивить гостя.

— Я не гость, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила она, и в её глазах было что-то, от чего у него перехватило дыхание. — Ты