Как укусить вампира - Лена Тулинова

В какой-то из выходов он еле остановился, чтобы не растерзать заодно и жертву вампира, хорошенькую женщину. Каково же было его удивление, когда спустя неделю она сама его нашла.

Завязался краткий, яркий роман, который, признаться, принёс обоим немало удовольствия. Но потом женщина стала требовать сделать её вампиршей. Хотела оставаться молодой и красивой вечно.

Вечно!

— Ты не хочешь, — возражал Пьер.

И, чтобы она не пыталась возобновить связь, попросил Цыбашева помочь ему перебраться в Аврорию, где год прожил в ловчем приказе. Его звали «цепным кровососом». Безрукову это было безразлично.

С цепи он уж не рвался. Выходил на охоту с сосредоточенной холодностью, пугая своих конвоиров мрачным видом. И рвал, рвал в клочья — вампира ли, оборотня ли, химеру, всё равно. А потом учуял запах Карповского.

Серж Карповский, который пропал несколько лет назад со всеми записями, был тут, в Аврории, беспечно гулял по набережным Руны, наслаждаясь белыми ночами! Какая удача!

С чёрными волнами было покончено. В крови закипел азарт. Пьер сорвался с цепи, шуганул от себя своих конвоиров, которые предпочли отступить, чтобы не остаться выпитыми до дна, и вышел на свою собственную охоту.

Как оказалось, охотиться на человека проще. Увлекательно, но недолго. Одну ночь он искал, вторую выслеживал и ловил свою жертву, и вот Серж Карповский оказался в цепких пальцах своей смерти.

Пьер был сильнее, а на попытки Сержа месмеризировать его только смеялся. Теперь он мог сам кого угодно гипнотизировать алым взглядом, однако это означало бы, что Карповский будет одурманен и не испытает сполна всего того, что должен был испытать ещё шесть лет назад.

Отчаяние, животный ужас, беспомощность. Но сначала…

В речном порту, в ремонтных доках, не было ни души. И славно: не хватало ещё случайно навредить каким-нибудь людям. Хотя из порядочных тут могут быть разве что сторожа, а что им сторожить там, где пусто?

Прижав Карповского к борту баржи, вытащенной на берег, Пьер спросил:

— Узнал меня?

Тот покивал. Удачно, что белая ночь. Удачно, что всё видно.

— Можешь кричать, если хочешь, — разрешил Безруков. — Или не хочешь?

— А что кричать? — спросил Серж. — Ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня?

Он был всё такой же наглый, ничего не изменилось.

— А если съем? — спросил Пьер хрипло.

— Так и знал, что ты рано или поздно озвереешь, — сказал Карповский. — Почему ты не сидишь в своей норе в Лучезарске? Или там плохо теперь кормят?

— Не твоё дело, — Безруков как следует тряхнул недруга и с удовольствием услышал, как лязгнули его зубы. — У тебя только один шанс остаться живым. Сказать, как можно меня убить.

— Будто бы я знаю, — сказал Серж, но глаза его забегали.

— Ты знаешь, что я умею чуять ложь? И заставлять говорить правду. Но мне было некого спрашивать о том, что вы там натворили вдвоём: Арсенина казнили, а ты удрал.

— Уж извини, пришлось прятаться, мне не хотелось на каторгу.

— Я жду твоего рассказа.

— Когда мы разрабатывали метод превращения человека в вампира без укуса, — сказал Серж, — то не думали, что получится… Вот так. Мы хотели создать покорного слугу, и уж во всяком случае такого, чтобы он в конце концов сдох. Следующим этапом мы хотели сделать высшее существо: неуязвимое, бессмертное и ни от кого не зависящее, но провидение решило по-своему.

— Бездари, — горько сказал Пьер, — даже опыт не смогли как следует провести, да?

— Вижу, ты отрастил клыки и научился шутить, — сказал Серж, хотя Безруков был абсолютно не расположен к шуткам. — Ну, отпусти же меня. Я всё равно не успею от тебя удрать.

— Как я могу умереть?

— Господи боже мой, — вздохнул Карповский, потирая шею, — у тебя железные руки и стальная воля. И при этом ты, я так понимаю, неуязвим.

— Меня не берут ни крест, ни святая вода, ни дневной свет, ни яды, — перечислил Пьер, — мне невозможно оторвать голову. Однажды меня изрубили на куски, но я…

Его замутило. Тот случай был хуже всех остальных, и когда Цыбашев узнал (это произошло во время его отлучки из Лучезарска) — он страшно разозлился как на охотников, так и на Пьера. Никогда раньше (и потом) Натан Ростиславович так не кричал и не ругался!

— Ты всё такой же нюня, — сочувственно сказал Серж. — Жаль, что ты сбежал. Мы бы исследовали тебя, исправили бы ошибки и сами стали бы бессмертными, а тебя пустили бы в расход.

— Давай всё исправим, — прищурился Безруков. — Покажи мне ваши с Арсениным бумаги, я расскажу обо всех своих злоключениях, и вместе мы попробуем найти выход. Ты получишь бессмертие в обмен на мою смерть. Как тебе такое предложение?

— Ух ты, — фальшиво восхитился Серж. — Беру свои слова обратно, теперь ты не кажешься мне нюней. Но у меня нет никаких бумаг.

— К сожалению, это правда, — отметил Пьер как бы про себя. — Но ты можешь обратиться к своей памяти, не так ли? Ты медиум и гипнотизёр, посвяти меня в свои практики, чтобы я мог найти ответ у тебя в голове.

Ему бешено хотелось прокусить Карповскому вену на шее. Заставить его кричать и молить о пощаде. Чуть ли не впервые за всю жизнь хотелось по-настоящему причинить боль, а может, и убить. Но приходилось терпеть. Серж явно что-то знал и старался скрыть.

— Я знаю, что ты меня просто так не отпустишь, — сказал Карповский. — А ты знаешь, что я сбегу при первой возможности. Посвящать же тебя в тонкости моих практик — дело не одного дня. Так что ничего не выйдет, Безруков, и мы оба это понимаем. Но ты, как я понимаю, всё ещё не лишился совести, морали, чести и прочих человеческих качеств…

— Которые тебе никогда не были присущи, — дополнил его речь Пьер.

— Перестань, — усмехнулся Серж, — мы с Алексом всегда были лучше приспособлены к жизни и представляли себе, что такое магическая служба. Все прекрасные понятия, которые в нас, магов,