Как укусить вампира - Лена Тулинова

Мне показалось, что он заинтересован в её благосклонности. Однако Одинцов хотел воспользоваться моим особым умением узнавать правду, — не стал скрывать Безруков. — Ему не терпелось узнать, что Майский успел передать Зориной в приватной беседе в парке… И, полагаю, он очень хотел установить: не заметила ли она его самого там, в то время. Сам он якобы оказался неподалёку и пришёл на помощь, когда поднялась суматоха вокруг убитого. Якобы, с учётом этого, — тут Пьер и сам кивнул на фотокарточку. — Одинцов сам занимается расследованием этого убийства, которое сперва даже убийством-то не было сочтено. Кроме того, не далее как этой ночью Зорина доложила, что он, скорее всего, поспособствовал уничтожению более прямых улик в фотомастерской. Так что с удовольствием начну расследование, как только Одинцова возьмут.

— Только вряд ли он один всё это устроил, — намекнул Командор. — Кто-то посерьёзней, кто хочет оставаться в тени… Ну, вы понимаете. Сделайте всё как можно скорее. Узнайте хоть каким способом — в голову ему залезьте или глотку перегрызите, мне всё равно, только узнайте. А с Зориной этой… Тоже не стоит медлить. Чем скорее вы решитесь раскрыть свои же глаза — тем лучше.

Он ушёл, а Пьер схватился за голову.

Жажда усилилась так, что заскрипели зубы. Такое с ним и прежде случалось в моменты чрезвычайного эмоционального накала. Вспомнилось вдруг нежное лицо Дины, светлые пряди, выбивающиеся из-под фуражки. Он вспоминал и пытался уловить сходство с ликом того, кого ненавидел и кто был казнён шестьдесят лет назад.

Разумеется, он не помнил черт этого лица. Родители Зиночки Лещинской давным-давно умерли — и как! Проклиная Пьера и не желая дать ему ни малейшего шанса умереть. Узнать правду о Стефане — и Дине, конечно! — Пьер мог только одним способом.

Как и получить от одного из них, от одного из этой семьи, избавление от своих страданий.

Управляющий пришёл лишь через полтора часа. К этому времени Безруков уже довёл себя до крайности и едва не набросился на невозмутимого, как всегда, Демида. Он знал, что тот начнёт отбиваться. Но это будет всего лишь боль, не смерть, а боль слабее голода.

Однако Демид уже понял, что почём, и близко подходить не стал — только оставил на пороге кабинета две закупоренные магической печатью бутылки с кровью, да поспешил удалиться прочь. В этом доме стояли двери, которые просто так не сломаешь, в этом доме всё было устроено так, чтобы у слуг имелась возможность защититься от неистового хозяина. Припадки голодной ярости с ним случались редко, но он сам показывал своим подчинённым и слугам, как в таком случае можно спастись.

Неприятно быть зверем. И всегда хочется избежать лишнего столкновения с собой. Но это неизбежно.

Острым ногтем Пьер сорвал с бутылки печать и крышечку, высосал всё до дна, перевёл дух — у него кружилась голова и перед глазами плясали чёрные, огненные и голубовато-белые пятна. Но едва он утолил первую жажду и выдохнул, к нему вернулась способность мыслить трезво.

Любое присутствие рядом живого человека, когда он голоден, вызывало эту животную реакцию: броситься на него и прокусить кожу там, где кровь ближе всего. Горло, рука, даже нога, всё подошло бы. Провоцировал Пьера не только голод. Усталость, нервное возбуждение.

Но когда Дина Зорина доверчиво протягивала ему для укуса свою тонкую руку, даже без перчатки, это зверское поведение было бы вдвойне оправдано… Но его не было. Он выдержал то испытание без особых физических мучений (душевное не в счёт).

Определённо, стоило увидеть если не самого старика Стефана, то уж во всяком случае матушку Дины. Очевидно, что Карповский, будучи пойманным и прижатым к стенке, сказал не всю правду. Скрыл ли он её нарочно или сам не знал? Не имело значения.

(Пьер, 1836 год)

С самого начала тридцать шестого года Пьером окончательно и бесповоротно овладела апатия. Не хотелось больше ничего, даже пить. Он гнал от себя всех, и только порой перечитывал исписанные красивым строгим почерком Карабашева несколько страниц. Гороскоп, составленный, очевидно, на славу, его разочаровал.

Какие-то планеты, дома, астрологические термины вроде положения Венеры в Тельце. «Первый дом (Рак): связь с предками, почитание традиций, эмоциональная глубина, — читал и перечитывал Пьер эту белиберду, — восьмой дом в Скорпионе указывает на роковую встречу и телесную смерть. Этот дом указывает на связь с магией… Квадрат Солнца и Марса: конфликт между необходимостью питаться и нежеланием убивать. Да будто бы мне это всё неизвестно! — думал он. — Что только с этим делать?»

— Ну вот смотри… Вкратце, — пояснил два года назад Карабашев, — тут есть два окна. Вот эта встреча с кем-то, у кого на тот момент будет Луна в Тельце, повлияет на судьбу. И вот ещё это, взгляни-ка. Это окно откроется нескоро, но если совпадут звёзды и числа, сойдутся все линии вот в этой точке, у тебя появится новый шанс. Если ты примешь моё предсказание, то вот оно: для тебя взойдёт заря.

— Очень ценно, — сказал тогда Пьер, не скрывая саркастичной улыбки. — Одно по этому гороскопу я вижу точно: если не встречу того, кто даст мне шанс, жить мне ещё очень и очень долго.

— Зато не надо перерождаться, как государю, — утешил его Адриан Дамонович. — Всё потому, что никто не знает, как устроено его перерождение. Даже общество Алхимиков. Могут лишь догадываться. Ставить опыты.

— Мне ничуть не лестно, что я такой опыт, — пробурчал Пьер, с трудом подавляя внутри себя поднимающуюся бурю.

И вот сейчас, два года спустя, бурю он подавить уже не мог. Да и не хотел! Раз за разом его накрывало чёрными волнами отчаяния. Волна шла за волной, каждая тяжелее и чернее предыдущей. Отпускало только тогда, когда ночами его выводили ловить других тварей. Тут Безруков превращался в настоящую ищейку и в буквальном смысле рвался с цепи. Однажды он поймал вампира и разорвал практически в клочья. Зная о том, что один вампир способен убить другого, он не остановился, отрывая противнику голову. Без угрызений совести. Обычные вампиры были холодными, бездушными тварями, разве что чуть живее поднявшихся мертвецов и чуть разумнее всяких кладбищенских вурдалаков. Но разумнее — не значит человечнее. Человеческого в кровососах не осталось.

В другой раз Пьер нарочно подставился высшему вампиру сам, да только безрезультатно. Его тело словно не подчинялась никаким законам природы и мироздания, его невозможно