Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

Светлана медленно закрыла глаза и выдохнула. Похоже, дверь отрывать не будут. Руку вроде отпустила, да и плечи расслабила.

— Это ты меня извини. Я ж тебя приворожить хотела. К бабке на могилу ходила, пуговицу твою от рубашки закопала и ещё кое-что… Думала, что выйдет у нас, а вон оно как, — признание далось ей с трудом. Как будто даже меньше стала. Последние слова он вообще еле разобрал. К бабке она ходила, на кладбище.

— Твою ж душу, через перекись водорода! Бабку твою как зовут?

Света отшатнулась было от машины, но Иван с змеиной ловкостью схватил за ручку сумку, что та не успела забрать с сиденья.

— Иван Фёдорович, я на работу опаздываю. Я в церковь схожу и на кладбище потом как-нибудь. Отдайте сумку, — Светлана потянула за вторую ручку несчастный дерматин, но Иван уже рычал, не собираясь так просто отступаться.

— Имя!

— Матильда Степановна она! Отпустите уже! Тоже мне нашелся тут… — Она дёрнула, чуть не оторвав ручку, когда Иван чуть ослабил хватку, и оглушительно хлопнула дверью.

— Да стой ты! Дед там же похоронен? Он ещё храпел сильно, — Иван высунулся в открытое окно и продолжал разговаривать с гордо удаляющейся спиной. — Ты, Свет, не мне, ты семье своей плохо сделала. Бабка твоя снилась мне, не лежится ей. Смотри, ещё мать твою с собой заберёт…

Светлана остановилась, копаясь в сумке и вздрагивая плечами. Выходить из машины и бежать утешать эту фетишистку по пуговицам не было никакого желания. Чего им всем Иванова рубашка сдалась? Васька, вон, как поженились, её вообще первым делом выкинула, накупив новых, а Ивану было по-человечески сейчас просто обидно за любимую вещь. Он отпустил тормоз и неспешно подкатился к стоящей на обочине Свете.

— Садись, давай, подвезу.

— На кладбище? — шмыгая носом и продолжая комкать носовой платок, спросила она.

— На работу! На кладбище сама сходишь, и батюшку вашего отведёшь, и всё ему расскажешь, чего натворила. Пусть он там разбирается. Хватит с меня ваших интриг и расследований, — Иван открыл дверь и уже тише добавил: — Там, похоже, у деда крест провалился, поправить надо.

Высадив так и не проронившую ни слова Светлану у ворот фермы, Иван решил, что лишние полчаса погоды не сделают, и рванул в сторону трассы. Там на заправке продавались чудесные, полные усилителя вкуса и прочей полезной для растущего молодого организма химии хот-доги и беляши. «А вы говорите — привороты, завороты. Человек без завтрака остался, да и с ужином не сложилось».

Дед встречал подобревшего и слегка измазанного кетчупом Ивана на кухне. На сковородке остывала яичница с колбасой, а на столе целая тарелка бутербродов потеснила грязные кружки, что сиротливо жались на краешке, будто собирались покончить свою никчёмную фарфоровую жизнь массовым самоубийством.

— Ну что? Поговорили? Евойная бабка к тебе приходила? Чего натворила Светка-конфетка? Ну не томи уже, я тебе чайку вот согрел, — засыпал с порога вопросами, отнимая у Ивана бумажный пакет с булками и шоколадными батончиками.

— Приворожить меня хотела, говорит, пуговицу закопала на могиле. Ты б батюшке набрал что ли, — Иван сунул нос в сковородку, подхватил пальцами кусок колбасы и продолжил с набитым ртом: — Дед, я это… если не нужен, то к своим бы мотнулся. Соскучился.

— Так езжай, одно дело закрыли, глядишь, и другое закроем. Я с девкой-то поговорю, не боись, только ты, Вань, меня на обратном пути в Москву прихвати. Есть у меня одна задумка. МРТ своё не передумал ещё покупать?

— Я тебе вчера ещё и про МРТ рассказал? — Иван выхватил из отряда самоубийц самую крайнюю чашку и пошёл к раковине. — Забей ты про это МРТ. Оно столько стоит, что нечего и говорить про эту бандуру. Потом как-нибудь разберусь.

— Вот одному меня, Ванют, пенсия научила. Нечего откладывать, ежели удача сама в руки лезет. Так дооткладываешься, а глядишь — и помирать пора. Давай и мне чайку плесни и скачи уже к жене, а то и вправду приворожат тебе тут, — дед хихикнул, пихнув Ивана локтем в бок, и они сели наконец завтракать.

Дорога глотала километры, и на душе было если не хорошо, то как минимум спокойно. Оставшись один на один сам с собой в машине, Иван перебирал свои недавние приключения, решая, что стоит рассказывать Ваське, а что вывести за скобки. Про телефон та уже знала. Ромика он тоже скрывать не собирался. Тут впору хвалиться начать, как ловко вакансию закрыл, а вот про Светлану с её придурошной бабкой стоило бы промолчать. Пусть лучше дед докладывает. Они там с Лизой — главные работодатели этой козьей няньки, а Ивану одни лишние нервы.

«Меньше знает — крепче спит», да и надоело ему в этой козьей Санта-Барбаре вариться. Милка здорова, козлята дома и хватит. Всё остальное Ивана не касается. Ему бы свои проблемы решить. При выходе из дома дверь во двор моргнула, на мгновенье став похожей на их квартирную, с тёмными панелями и металлическим молдингом, и вернулась к прежнему облику, стоило только зажмуриться. «Что бы было, если б он успел открыть? Может, пора к доброму доктору с вкусными таблетками обращаться, а не мистику всякую разводить?»

Эдак он скоро от любой двери шарахаться начнёт, чтоб куда-нибудь не выпасть. Задумавшись, чуть не проскочил нужный поворот. Без привычного навигатора и телефона он чувствовал себя как инвалид зрения и уже пару раз пожалел, что не заскочил в город прикупить себе хоть какой-нибудь аппарат. Какая-то телефонная ломка, честное слово.

Василису даже искать не пришлось. Голос любимой жены раздавался на боковой дорожке прямо у входа в КПП. Кого-то там любимая распекала на повышенных тонах. Иван прихватил купленный по дороге веник с розами и поспешил к своей любимой иерихонской трубе.

— Я тебе как подруга подруге говорю один раз, потом не обижайся. Оставьте Ваньку моего в покое уже. У тебя собственный муж есть, вот его и гоняй. Да, знаю я, что нашли этот телефон дурацкий. Да, согласна, что это нам всем подфартило, что твоя Юлька его умыкнула. Как бы вы её ещё прищучили? Телефон денег стоит, это ж кража, как ни крути. Как она, кстати? Не помнит ничего, что до этого было? Ну