Чудовище Невы - Ирина Ширяева

– Ну, допустим, мы туда попадём. И допустим, что наше предположение насчёт рисунков верное… – продолжал, однако, упираться Митя. – Но мы ведь всё равно не сможем прочесть послание! В лучшем случае – небольшой отрывок!

– Почему это? – удивилась Туся.

– Потому это! – начал злиться Митя. – Вы можете как следует вникнуть в то, что происходило с посланием Пеля в альтернативной реальности во время блокады?! Объясняю ещё раз! Вот началась война и бомбёжки города. Каменщик, воспользовавшись моментом, так или иначе занялся разрушением башни. В результате от тридцати семи метров трубы остался огрызок в одиннадцать метров. В это время бомба попадает в философское яйцо, и недозревший монстр погибает. Каменщик пытается его реанимировать, ему не до трубы. Он пропускает час икс, и на оставшемся огрызке башни беспрепятственно проступают «правильные» цифры – послание Пеля. Его-то и успевает срисовать девочка Женя. Теперь вопрос: что она могла срисовать, если больше двух третей послания утеряны?!

Воцарилась растерянная тишина.

– Самое главное обычно пишут в конце… – наконец осторожно заметила Лиза.

А Стива нетерпеливо бросил:

– У тебя есть другое предложение?

Митя обречённо покачал головой. Но ему было страшно. Откровенно страшно. Ладно, в первый раз повезло – так или иначе он вернулся. А что будет во второй раз?

– Но ведь не факт, что мы попадём именно в ту самую альтернативную реальность, где побывал я! – кинул он последний аргумент. – Мы можем попасть куда угодно!

– Так ты идёшь или нет? – не выдержал Стива, решительно поднимаясь со стула. – Если нет, то я один!

– Я с вами! – вдруг подпрыгнула Туся.

Этого Митя, конечно, уже стерпеть не мог. Он так резко вскочил, что чуть не опрокинул тяжёлый стул с резными позолоченными ножками.

– Уймитесь, барышня! – с досадой бросил Стива, переключаясь на Тусю. – И речи быть не может!

– Да? А вот некоторые были против, чтобы я Лизу во время операции по захвату Каменщика изображала, – голосом маленькой вредины напомнила Туся. – А потом благодарили и руку целовали!

Возникла неловкая пауза. Стива покраснел, как будто он и вправду тогда сделал что-то предосудительное.

Наконец Лиза осведомилась ледяным тоном:

– Я что-то пропустила?

Имелось в виду, конечно, целование руки. Про операцию Лиза всё знала.

– Ой, да ничего особенного! – заверила Туся. – Простой жест вежливости и благодарности.

Самое смешное, что это была чистая правда. Но Тусин артистизм сумел придать событиям нужный ей смысл. Вернее, некую как бы шутливую двусмысленность.

– В Смольном такие жесты не приняты, – холодно заметила Лиза.

– Allez! – примирительно улыбнулась подруге Туся. – Мы же не в Смольном!

Она развернулась к застывшему в растерянности Стиве и смиренно попросила:

– Разрешите тогда мне вас хотя бы проводить! Ну пожалуйста! Просто проводить! А что тут опасного? Сейчас день и здесь недалеко. Я только помашу вам вслед… Как прекрасная дама, которая провожает рыцарей в разные там крестовые походы. На подвиги. А потом спокойно вернусь во дворец и всё расскажу Лизе. И мы вместе станем вас ждать… Правда, Лиза? – подхалимски добавила она.

Стива недоверчиво покосился на Тусю и процедил сквозь зубы:

– Ладно. Провожайте…

Ему явно хотелось поскорее завершить эту сцену и сбежать от незаслуженно укоризненного взгляда фиктивной, но всё же невесты. Куда угодно сбежать. Хоть в альтернативную реальность.

Митя тоже не очень-то поверил в показное смирение Туси. Эта рыжая лисичка в последний момент могла выкинуть что угодно.

Решили ехать на метро до Финляндского вокзала. А там идти по Литейному мосту как шёл Митя: со стороны Арсенальной набережной и по направлению к офису Службы НН.

Парни были насуплены и хмуры.

Митя злился сам на себя: надо же так откровенно праздновать труса в присутствии Лизы! Он даже слегка обиделся на Стиву, который невольно выставил друга в невыгодном свете. Особенно на фоне своей безупречной героической личности.

Хотя Стива, конечно, был ни в чём не виноват. К тому же и сам страдал. Предметом его страданий, как нетрудно догадаться, тоже была Лиза. Во-первых, отправляясь на более чем рискованное дело, из-за выверта Туси он не смог с ней достойно проститься. Во-вторых, он предпочёл бы, чтоб на подвиг его провожала невеста, пусть и фиктивная, а не эта ветреная барышня.

Ветреная барышня меж тем без умолку трещала всю дорогу, стараясь развлечь нелюбезных кавалеров. Но те только вежливо улыбались. Хотя в беспечной болтовне спутницы порой проскакивали дельные соображения.

– Ну вот скажите, зачем всё-таки Пелю вообще понадобилось зашифровывать своё послание? – говорила Туся, когда на станции «Финляндский вокзал» эскалатор нёс компанию на поверхность земли. – Написал бы обычными буквами!

– Трудно сказать, – вежливо откликнулся Митя. – Может быть, Пель рассчитывал, что ученик не сразу догадается о назначении цифр. Да и вообще не сразу обратит на них внимание. Ведь ему после смерти мастера надо было оценить своё новое положение, расставить приоритеты… Словом, было не до мелочей. А послание тем временем увидят, расшифруют и…

Здесь Митю словно что-то кольнуло. Как будто нечто несуразное и тревожное мелькнуло перед глазами.

Что?!

Парень внимательнее глянул на плывущий сверху соседний эскалатор.

Он был практически пуст. Лишь двигался навстречу и приветливо улыбался Мите… сам Лядащев, собственной персоной. Неожиданно…

Но не в нём было дело, не в нём!

А в том, что на преподавателе красовалась чёрная футболка с ярко-жёлтой надписью на груди: «Цой жив!»

Митя машинально кивнул Лядащеву и проводил преподавателя долгим тревожным взглядом.

Туся проследила направление взгляда замолчавшего на полуслове парня, но ничего не поняла. Ведь, рассказывая о своём путешествии на ту сторону Литейного моста, Митя не счёл нужным упомянуть о такой безделице, как каракули на заборе.

Между тем парень был в смятении.

Что это?! Откуда у Лядащева футболка с надписью из альтернативной реальности?!

Догнать, спросить? Уже не успеет. Позвонить и спросить?

А может, лучше сначала сказать о подозрительной надписи Стиве?

Но тот сразу вцепится в Лядащева железной хваткой. Ну ещё бы не вцепиться! Ведь пентакль Сулеймена уже пылает, знаменуя финал созревания монстра. И никто не знает, сколько осталось до взрыва. День? Час?

Тем более что на посторонний взгляд Лядащев просто идеально подходит под формат Каменщика.

Логика предательски-услужливо подсовывала аргументы против любимого учителя.

Ни на кого