Обходной путь - Илья Ангел

Не знаю, зачем именно Рубел прилетал в Российскую Республику, но после этих тридцати минут публичного душевного стриптиза, думаю, он забыл, что именно привело его так далеко от Фландрии.

— И как тебе? — я посмотрел поверх монитора на Эдуарда, стоявшего в дверях и напряжённо глядевшего на меня.

— Потрясающе. Я ещё не видел рейтинги, но мне кажется, этот вечер порвёт всех, — честно ответил я. — Думаю, Рубел ещё долго не сможет отмыться от всего этого. При этом он наговорил всё это про себя сам, его никто не принуждал. С чего он вообще решил поднять тему неудавшегося брака между мной и Мариной, ты же его об этом не спрашивал?

— Понятия не имею, — усмехнулся Эд. — Я сам не был готов к такому резкому переходу. Мне не удалось с ним поговорить после шоу, он так быстро уехал из студии, — он злорадно усмехнулся, при этом его глаза оставались холодными. — Как ты смотришь на то, чтобы следующим героем стал Георгий Гаранин? Он явно не собирается покидать страну и уже практически полностью оформил все бумаги для восстановления Российского гражданства. Мне кажется, нужно слегка поумерить его пыл.

— Хм, — я задумался, крутанувшись в кресле. — Если ты в середине передачи обратишься в любимую им собаку, он просто умрёт от счастья, и нам не нужно будет думать над тем, как от него избавиться, не привлекая к себе ненужного внимания.

— Хорошо, мог бы просто сказать, что не согласен, — спокойно произнёс брат и переключился на текущие дела. — Я собрал все данные по нашей операции. Ночь для всех прошла неспокойно, но только полчаса назад стали известны результаты.

— Лично я провёл время с пользой и разгрёб наконец все бумажные завалы, — ответил я и потянулся. — Нам нужно собирать планёрку, чтобы обсудить итоги?

— Не обязательно, — в кабинет зашёл Егор, сразу же садясь в кресло передо мной. — Штейн улетел на своём самолёте в Аргентину, помахав ручкой из иллюминатора взбешённому Клещёву. Но Игоря Максимовича быстро утешила подоспевшая Алина, вручив ему наш подарок. Сегодня в два он хочет встретиться с герцогиней Эберви в «Радости Волка», а до этого, насколько нам известно, Клещёв запланировал встречу с Гараниным и парочкой влиятельных фландрийских шишек, не покинувших страну после аукциона. В общем, всё идёт по плану, кроме одной маленькой проблемки, о которой мы совершенно не подумали.

Он положил передо мной утренний выпуск газеты, где на первой странице красовалась очень большая и яркая фотография «женщин семьи Попеску».

— И это не только наши журналюги расстарались. Подобная гадость расползлась по всему миру. И…

— И настоящие Попеску оказались сейчас в центре внимания, — закончил я за друга, откидываясь на спинку стула.

— Что, даже статью не прочитаешь? — осведомился Егор, поворачивая газету к себе.

— Если это написал не Глагольников, то не вижу никакого в этом смысла. Только он даже в обзоре чайников умудряется приплести меня. В целом же я и так предполагаю, что там может быть написано, — хмыкнул я. — Нам нужно сделать официальное заявление, в котором мы оправдаем Попеску. Нужно также принести им извинения от лица нашей страны и, возможно, выплатить определённую компенсацию. В конце концов, мы действительно некрасиво с ними поступили. Ещё мы объявим, что мошенницы пойманы СБ, и их личности не разглашаются в интересах следствия, а кинжал так и не был найден; скорее всего, эти дряни работали по заказу, и теперь какой-то ценитель любуется им в своей секретной сокровищнице. Точка.

— Я уже дал указание Литвиновой, чтобы она подготовила пресс-релиз. Кто будет выступать? Нужно, чтобы извинения приносил кто-то поважнее Женечки, — кивнул Дубов, продолжая рассматривать Беату Попеску. — Знаешь, в этом есть что-то ужасно отвратительное и притягательное одновременно, — Егор закрыл газету и перевёл взгляд на меня.

— Пусть заявление делает Ромка. Он слишком долго отсутствовал, пора ему уже напомнить о себе, — после небольших раздумий ответил я. — Ни мне, ни тебе лучше вообще сейчас не светиться перед камерами, чтобы никто не придумал искать десять сходств и отличий между нами и, хм, мошенницами. Ну а Гаранина даже близко рядом не было, так что ему это ничем не грозит. Зато папа порадуется, видя совершенно здорового сына.

— Он явно будет не в восторге, — усмехнулся Егор, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

— Придётся ему смириться. Да, Эд, присмотри за Романом. Подумай, что можно сделать, чтобы понять, с чем именно мы сейчас имеем дело, — я посмотрел на Эдуарда. — Его магия стала уникальна, и я боюсь, что могут возникнуть нежелательные последствия.

— Я составлю план, — кивнул Великий Князь. — У тебя сегодня очередной селектор с президентом. А после него с тобой просто жаждет встречи министр иностранных дел. У него возникли какие-то проблемы, решить которые можешь только ты. Во всяком случае, именно это я понял из его бессвязной и немного истеричной речи, — и, захлопнув папку, Эд вышел из кабинета.

— Великолепно. И чем я могу помочь нашему МИДу? Заинтриговали, чёрт возьми, — буркнул я, включая монитор и подключаясь к пресловутому селектору, мысленно готовя себя к самой нудной потере времени. Пока шла настройка, я включил селектор. — Кофе мне кто-нибудь пусть принесёт, а то я засну. Доброе утро, Наумов, Государственная Служба Безопасности, — представился я, когда пошла связь, и откинулся на спинку стула, мысленно приказывая себе не зевать и сделать заинтересованное лицо.

— Вы обдумали наше предложение? — спросил Гаранин в трубку и, выслушав ответ, продолжил: — Очень хорошо. В таком случае, ждем вас сегодня в два часа дня. В зал совещаний вас проводят, пропуск я выпишу на проходной.

Рома откинулся в кресле, прикрыв глаза. Он сидел в своём кабинете с середины ночи, с боем выбив у Ахметовой и Довлатова разрешение покинуть негостеприимный лазарет, клятвенно пообещав, что не будет призывать дар ни при каких обстоятельствах.

Чтобы чем-то занять мысли всю оставшуюся ночь, Рома разгребал дела, которых накопилось просто нереально много за время его невынужденного отсутствия. Нужно было также