Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Сменивший поле лес тоже не радовал. Кусты с редкими коричневыми листьями, голые деревья, серый туман в низине, и даже темно-зеленые хвойные не могли поправить общий уныло-безнадежный фон.

Затем лес кончился, и я осознала — он казался не настолько унылым, как очередное поле.

— Случилось чего?

Полуэльфка добавила к цветастому сюртуку овчинную безрукавку, подтянув ремень с ножнами на самый верх живота, под грудь. Не очень-то изящно, но все же Марко в чем-то прав, даже в таком наряде у Клэр получалось выглядеть угрожающе.

— Пусто.

— Ты про своё душевное состояние или местность?

— Скорее второе. Не беря в расчет болота, даже на считающемся пустынным севере Арании все время видно то ферму, то дымы деревушки. А здесь мы едем уже несколько часов и не встретили никаких признаков жилья.

— Всего-то, — сжав колени, Клэр заставила свою кобылу прибавить шаг и поравняться со мной. — Поверь, по сравнению с более восточными землями тут ещё толпы народу бродят. Я слышала, дальше на востоке можно целыми днями ехать по лесу и не увидеть даже захудалого дохлого гоблина.

— Почему дохлого?

— Живого ты не увидишь, — охотно пояснила Клэр, — ну, то есть ты-то углядишь, а не-эльф… скорее в спину отравленный дротик заполучит, чем гобла в лесу первым разглядит.

— И в чем тогда разница с южными колониями? — удивилась я. — Почему люди так рвутся за океан, в южные колонии, когда столько пустынных земель находится рядом? А злые гоблины есть и там, и там.

— Вопрос не по адресу, — мотнула головой Клэр, — я метиска, так что плохо понимаю идиотские мотивы чистокровных, ушастых и не очень. Эй, красавчик, — повысила она голос, — расскажи, чего вы так лезете в теплые заморские края, когда тут земли навалом?

Ехавший впереди Аллан обернулся и чуть придержал коня, позволяя нам догнать его.

— Ты сама сказала ключевое слово. Теплые. Все хотят ласковое море, и чтобы плоды с пальмы падали прямо в рот. Даже эльфийские мэллорны растут лишь в тепле, верно, Фейри?

— В холодном климате, — Марилена тоже решила присоединиться к разговору, — выживать заметно сложнее. Нужна теплая одежда, отапливаемое жилище, высококалорийная пища. А собирать урожай получается лишь два раза в год, и то пшеница плохо всходит.

— Есть и морозоустойчивые сорта.

— Выведенные эльфами, — подтвердила Марилена, — и для каждого посева нужно заново покупать зерно у вас. К тому же говорят, что пшеница и рожь пока не очень удались, лучше всего у вас получился виноград. Фейри, пойми, здешняя зима — далеко не аранийская слякоть, болтающаяся вокруг точки замерзания воды.

— Тебя брат Винсент покусал под отъездом?

— Что? Нет, я сама по себе такая умная. А еще, — насладившись моим замешательством, добавила Марилена, — однажды от скуки прочла один из меморандумов для дядюшки Невилла по здешним краям и впечатлилась. Земля может промёрзнуть так, что её не возьмёт отвал плуга. Снег лежит месяцами, весна приходит поздно, осень — рано, стоит природе чуть закапризничать — и урожай не собрать. Запасов с прошлого года едва хватает, чтобы дотянуть до следующего. Подумай об этом.

На некоторое время разговор заглох, но продолжился получасом позже, когда после очередного перестроения рядом со мной оказался Марко Боргони.

— Ваша подруга права и ошибается одновременно.

— Слышали наш разговор? И в чем же она заблуждается?

— Климат лишь один из факторов, делающих — наклонившись, полуэльф ласково погладил коня по шее, — здешние края столь депрессивно выглядящими. Краеугольный, правда, но не определяющий. Как показывает пример северной части Арании, а особенно Баккеланда, современные агрохозяйственные методы могут исправить многое. Внесение удобрений, правильный дренаж, механизация, сорта зерна, пусть и не эльфийские, но улучшенные даже примитивной человеческой селекцией. Что бы ни говорили аранийцы и остальные, пример эльфов заразителен — глядя на вас, даже люди начинаются задумываться о выгодности разумного подхода к использованию природных ресурсов. Сейчас в Коррезе и Арании каждый фунт посеянного зерна приносит не меньше двенадцати, у хорошего хозяина — четырнадцать-пятнадцать. Здесь — не больше пяти-шести, а еще надо будет отложить на следующий посев, отдать долю владельцу земли, налоги, долги… ну и как-то дотянуть до следующего урожая. Замкнутый круг, деньги могли бы исправить часть проблем, но денег нет и не будет.

— Странно услышать подобные рассуждения от наёмника, — призналась я.

— У наёмников иногда случаются странные задания, — выпрямившись в седле, Марко коснулся еловой ветви, заставив россыпь капель на иглах осыпаться вниз сверкающим дождем, — и не менее странные интересы. Ладно… пора опять на рысь, а то Лешек там совсем уж извелся.

Снова потянулись мили, когда размеренные удары копыт и тяжелое дыханье лошадей оставались единственными звуками. Лишь изредка лесная тишина нарушалась птичьим криком — обычно вороньим карканьем или хриплыми вскриками сойки. Когда запахло дымом и скотиной, а сквозь поросль впереди показался хутор, я почти удивилась.

— Заедем?

Лешек отрицательно мотнул головой.

— Раньше тут наш связник жил, — стянув шапку, сообщил он, — в позатом году жандармерия нагрянула… не иначе сдал кто, точно знали, куда и зачем шли. Его на воротах вздернули, старший сын, дурачина, в драку полез, его по башке рубанули. Ну и деда застрелили, уж не знаю, с чего. Он и ходить-то не мог… лаялся, правда, здорово. Остальных в город забрали, — Лешек натянул шапку обратно и будничным тоном закончил: — А кто здесь теперь обустроился, того не ведаю.

Еще через милю за пригорком открылась целая деревня — две дюжины небольших домиков с островерхими крышами, маленькими окнами, сложенные из обтесанных бревен и чем-то похожие на игрушечный набор для девочек. Нашу кавалькаду встретили лаем собак, а несколько детей выбежали посмотреть на проезжающих из-за забора. Замотанные сразу в несколько слоев пуховыми платками, они походили на коротких толстых гномов без бород. Один — кажется, все-таки мальчик — даже осмелился помахать нам рукой. Второй попытался бросить камень и тут же получил подзатыльник от старшей девочки.

— Далеко еще? — спросил Кард, когда мы выехали за околицу.

— До темноты доберемся, — вскинув голову, Лешек оценивающе глянул на затянутое низкими облаками небо. — Или раньше.