Дикарка для Альфы - Рая Вельс

— Есть! От крыльца. Человеческий... дальше обрывается.

— Она обратилась, — процедил Дамир. — Ищите волчий.

— Есть волчий! Она ушла в лес. След свежий, но снег плывёт, местами теряется...

— Вы упустили её! — рявкнул Дамир. Ярость Альфы прокатилась по эфиру так, что на том конце на мгновение воцарилась тишина. — Если она не вернётся оттуда живой, я сдеру с вас шкуры собственными руками!

— Мы уже на следе! — отозвался другой голос. Теперь в нём не осталось и следа прежней растерянности. — Перекидываемся. Дальше пойдём быстрее.

Дамир уже стягивал с себя куртку.

— Поднять всех, кто есть на кордоне. По следу — немедленно. И если увидите дикого, не лезть вперёд по одному. Нею закрыть любой ценой.

Последние слова он уже почти не произнёс — прорычал.

В эфир ворвалось тяжёлое дыхание, кто-то коротко выругался, а затем голос бойца резко изменился:

— Альфа... здесь ещё один след. Дикого. Свежий. Он пересёк её след и пошёл за ней.

Дамир не стал больше ничего слушать.

Он отбросил рацию в сторону, прямо в снег. В следующую секунду тело Альфы содрогнулось от стремительного оборота. Ткань одежды с сухим треском разошлась на плечах, человеческий силуэт рванулся, меняясь, — и через мгновение на снегу уже стоял огромный угольно-чёрный волк с серебристой проседью на холке.

Янтарные глаза полыхали нечеловеческим огнём. Дамир вскинул морду к небу, и над лесом прокатился протяжный вой — такой яростный, что с ветвей ближайших деревьев посыпался рыхлый снег.

А затем чёрный волк сорвался с места. Туда, где нить истинности звенела болью.

Он не выбирал дороги. Волк нёсся напрямик через лес, проламывая кустарники, перемахивая через поваленные стволы и заставляя тело работать на пределе. Каждая новая вспышка её боли, подстёгивала сильнее любого кнута.

Она была жива.

Пока жива.

На поляне у бурелома снег уже превратился в грязно-красное месиво.

Нея тяжело дышала, опираясь на три лапы. Правое плечо горело огнём, белоснежная шерсть слиплась от крови. Но и дикий уже не выглядел тем неуязвимым чудовищем, каким показался ей в первые секунды. Он припадал на прокушенную заднюю лапу, а через разодранную щёку скалились окровавленные клыки.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

Оба раненые.

Нея понимала: следующая атака может стать последней.

Боль окончательно сорвала с дикого последние остатки контроля. Он рычал, захлёбываясь пеной, припадал на раненую лапу, но отступать не собирался.

Нея прижала уши. Силы уходили слишком быстро. Семнадцать лет её зверя подавляли, не позволяя полноценно жить, бегать, охотиться, сражаться, — и теперь тело расплачивалось за это. Каждая мышца горела, раненое плечо почти не слушалось, дыхание вырывалось короткими болезненными толчками.

Я не сдамся...

Мысль упрямо билась в сознании.

Дикий прыгнул.

Нея метнулась в сторону, но раненая лапа подломилась. Белая волчица рухнула в снег, и в следующую секунду тварь придавила её к земле. Когти впились в рёбра, жёлтые клыки рванулись к незащищённому горлу.

Между её шеей и клацающими челюстями оставалось несколько сантиметров. Перед глазами Неи уже плыл мутный туман, когда со стороны леса вдруг донёсся треск ломающихся ветвей.

Из бурелома один за другим вырвались три крупных волка. Они появились почти одновременно и сразу бросились в атаку, словно заранее знали, что должен делать каждый. Серо-пегий волк на полном ходу врезался в бок дикого, сшибая его с Неи и отбрасывая в рыхлый снег, а тёмно-коричневый тут же настиг тварь и сомкнул клыки на её загривке, не позволяя подняться.

Третий, огромный бурый волк, к товарищам не присоединился. Он метнулся к Нее и встал между раненой волчицей и лесом, заслоняя её своим телом. Прижав уши и обнажив клыки, оборотень внимательно всматривался в заросли, прислушиваясь к каждому шороху. Появление одного дикого ещё не означало, что поблизости нет других.

Нея с трудом перевернулась на живот и попыталась поднять голову, но сил почти не осталось. Дыхание вырывалось короткими, болезненными толчками, а из прокушенного плеча всё ещё сочилась кровь, тёмными каплями падая на подтаявший снег.

В нескольких шагах от неё двое бойцов уже заканчивали схватку. Дикий верещал, извивался, пытался огрызаться, но против двух сильных, обученных волков у него не осталось ни единого шанса. Серо-пегий перехватил тварь за шею и резко дёрнул, после чего тело дикого обмякло и неподвижно растянулось на снегу.

На поляне стало непривычно тихо. Слышалось лишь тяжёлое дыхание волков да редкие капли талой воды, падавшие с ветвей.

Убедившись, что дикий больше не представляет угрозы, бойцы повернулись к Нее. Серо-пегий сделал несколько осторожных шагов, но, не доходя до неё, остановился. Его хвост опустился, уши прижались к голове, и весь огромный волк словно стал меньше.

Он тихо заскулил.

Нея не знала волчьих законов настолько хорошо, чтобы понять каждый жест, но объяснений ей и не требовалось.

Он просил прощения.

Нея подняла на них затуманенный взгляд. Сил почти не осталось, а вместе с отступающим шоком всё сильнее давала о себе знать рана. Плечо горело, боль пульсировала при каждом движении, и даже дышать становилось тяжело.

Бурый волк, всё это время остававшийся рядом, вдруг насторожился. Уши его дрогнули, голова повернулась в сторону леса. А потом он неожиданно припал брюхом к снегу и опустил морду на передние лапы. Двое других, только что расправившиеся с диким, тут же сделали то же самое.

Нея растерянно посмотрела на них, не понимая причины такой перемены, но почти сразу из леса донёсся треск ветвей.

Через несколько секунд на поляну вылетел огромный угольно-чёрный волк.

Дамир.

Он замер всего на миг, увидев залитый кровью снег, мёртвого дикого и лежащую неподалёку белую волчицу. Потом бросился к ней.

Нея смотрела, как он приближается, и сердце вдруг болезненно сжалось. Она никогда прежде не видела Дамира таким. В его глазах не было привычной уверенности и спокойствия — только страх, который он даже не пытался скрыть. Подбежав, Дамир сразу опустился рядом и осторожно ткнулся носом в её морду. Потом обнюхал шею, плечо и замер возле раны, словно боялся причинить ей ещё большую боль. Из его груди вырвался тихий, хрипловатый звук.

Нея жалобно заскулила и уткнулась мордой в густую шерсть у его шеи. Знакомый запах ударил в нос, и только теперь она почувствовала, как сильно дрожит.

Он пришёл.

Теперь можно было не бояться.

Живая

Дамиру понадобилось всего несколько секунд, чтобы заставить зверя отступить. Тот всё ещё бесновался, требуя крови