Чудовище Невы - Ирина Ширяева

– Ой! – пискнула Туся. – Что же теперь делать?

– Ничего не надо делать! – поспешно махнул рукой Стива.

А Митя невольно фыркнул. С Тусей надо держать ухо востро.

– Да, бутик на Андреевском рынке – это перспективный след для выхода на Каменщика, – сказал Стива. – Но увы! У нас уже совершенно нет времени, чтобы идти по этому следу…

– Времени действительно совсем нет, – согласился Костик, поднимая голову от экрана телефона. – В новостях пишут, что красное свечение в тумане на Литейном мосту разгорается всё сильнее.

– Вот! – горько вздохнул Стива. – Поэтому нам сейчас надо приложить все силы, чтобы прочитать послание Пеля!

Легко сказать…

– Я вижу, вы времени не теряли и уже поработали над этим вопросом, – Стива кивнул на груду бумаг, сваленных на маленький столик. Некоторые листы были исписаны и исчерканы. – Есть идеи?

– Да, – кивнула Лиза. – Мы считаем, что надписи на Башне грифонов зашифрованы так называемым книжным шифром. Во всяком случае это выглядит как книжный шифр: строчки из двух-трёх цифр, разделённых косой чертой.

– Совершенно согласен! Я тоже пришёл к такому выводу! – обрадовался Стива. – Тем более что кроме визуального сходства есть ещё одно совпадение! Книжный шифр был популярен как раз в начале XX века, его активно использовали революционеры. Пель, как мы помним, умер в 1903 году. Поэтому велика вероятность, что он знал этот метод шифрования и применил именно его.

– Ну что ж, с выбором шифра, кажется, всё ясно, – подвёл итог Митя. И саркастически усмехнулся: – Остаётся мелочь – найти ключ к шифру.

Общий тяжёлый вздох стал комментарием к его словам. Как можно без всяких подсказок угадать, какой текст стал этим ключом?

– Им может оказаться любой текст, изданный до революции в России, – уныло заметил Костик. – Да это просто un tir dans le noir[50]!

– Спокойно! – поморщился Стива. – Напоминаю, что самый лёгкий вариант книжного шифра – это брать в качестве ключа известное стихотворение. Я думаю, Пель пошёл именно этим путём.

– Да, самый лёгкий! – согласилась Лиза. – Чтобы зашифровать нужную букву, надо лишь сперва пронумеровать строку, а потом – порядковый номер буквы в этой строке. Например, – она ткнула наугад в одну из бумажек на столе. – Два дробь двенадцать. Два – это номер строки сверху. Двенадцать – порядковый номер буквы в строке.

– Ну да, – хныкнула Туся. – Знать бы только ещё, в каком стихотворении спряталась эта буква.

– Во всяком случае круг поиска сужается, – оптимистично заявил Стива. – Это стихотворение! И какое-то очень известное стихотворение.

– Ну, если исходить из биографии Пеля, то лучше всего ему была известна классика, – предположил Митя. – Пушкин, Лермонтов, Некрасов…

– Последние годы жизни Пеля – это уже Серебряный век, – заметила отличница Лиза. – Блок, Брюсов, Бальмонт…

– Вряд ли алхимик был эстетом и читал символистов, – возразил Митя.

– А Чарская[51]! – вдруг прорезалась Туся. – У Пеля в семье наверняка были девочки. А значит, были книги Чарской!

– Чарская вроде прозу писала, – хмыкнул Митя.

– И стихи тоже! – заявила Туся. И с чувством продекламировала:

– Мило, – поморщился Стива.

– Между прочим, Чарскую любила Цветаева! – обиделась Туся.

– Какая Цветаева! – фыркнул Костик. – Ключом к шифру может быть дурацкая детская считалка или дразнилка, которую тогда знал каждый, а мы о ней и слыхом не слыхивали!

Ну что ж, он был прав. Ребята опять приуныли.

– Нет, я всё-таки не понимаю! – наконец нарушила безысходную тишину Туся. – К чему вообще этот шифр? Почему Пель не мог написать послание нормальными буквами? Ну, раз уж Каменщик всё равно не может его стереть! Зачем всё так усложнять?

– Дельный вопрос, – признал Митя. – Действительно, почему? Может быть, чтобы сам Каменщик не смог его прочесть? – осторожно предположил он.

– Тогда какой-то парадокс получается, – пожала плечами Лиза. – Выходит, что ключ к шифру… то есть какое-то известное стихотворение, могут вычислить случайные люди, но не может угадать ученик алхимика?

– Значит, Пель имел случай убедиться, что ученик этого стихотворения не знает, – предположил Митя.

– То есть все знают, а он нет? – хмыкнула Туся. – Как такое может быть?

– Может! – возразил Митя. – Дело в том, что вы судите с позиций сегодняшнего дня. Тогда как в России XIX века даже начальное образование не было обязательным. А среднее образование было платным. Каменщик, судя по всему, происходил из простой семьи. Иначе подростком учился бы в гимназии, а не пошёл в подмастерье к Пелю. Думаю, уровень его образования – это начальное городское училище, – предположил Митя. – Да, вероятно, потом парень прочёл много книг. Но… это были труды по алхимии. На стихи у амбициозного чернокнижника времени точно не хватало. Может быть, он даже Пушкина толком не читал…

– Пушкин! – воскликнула Лиза, и загадочный аквамарин её глаз полыхнул голубым пламенем. – В таком случае, я уверена, что ключ к шифру – это стихотворение Пушкина! Ведь этого поэта знают все! И… и… Главное – он к тому же самый петербургский! Ключ – стихотворение Пушкина, посвящённое Петербургу! Ведь речь идёт о спасении нашего города!

– Логично! – загорелся Митя Лизиной идеей. – Тогда непременно это: «Люблю тебя, Петра творенье…»

– Да! Отрывок из «Медного всадника»!

– Что ж, давайте попробуем, – согласился Стива. – Других вариантов пока нет. Предлагаю для начала при помощи этого отрывка попытаться расшифровать маленький кусочек текста с верхней части трубы.

Все схватились за телефоны.

Митя тоже вывел на экран первые восемь строк знаменитого отрывка:

А вот первый ряд цифр с верхней части трубы:

5/11 3/16 1/7 4/15 6/4 8/1

Итак.

5 – пятая сверху строчка, 11 – место буквы в этой строке (не считая пробелы). Получается буква «у».

3/16 – «ч».

1/7 – «е».

4/15 – «н».

6/4 – «и».

8/1— «к».

Ура! Сложилось слово «ученик». Неужели ключ к шифру найден?!

Со всех сторон послышались радостные восклицания – вероятно, у других тоже