Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

Илья смотрел на меня, а я тупо смотрел в ответ. Я проснулся в теле Артура Ричи без единого байта информации о его прошлой жизни. Поэтому понятия не имею, что там с матушкой этого парня.

Повисла пауза. С каждой секундой она становилась всё более неловкой.

Илья нахмурился, не понимая моего молчания. Виолетта приподняла брови.

И как мне ответить, чтобы не выдать себя⁈

Помощь пришла откуда не ждали.

— Наша мама умерла, — раздался позади тихий голос Шарлотты. — Мама Ромы — не моя мама. Она другая жена отца.

Фух, спасибо, малышка!

— Я что-то не то спросил? — заговорил Илья.

— Моя мать погибла, — негромко ответил я, глядя куда-то в угол. — Женщина, о которой вы говорите, — мать Романа. Не моя.

— Ох, вот как, — удивился Илья. — Прошу прощения, я не знал об этом.

— Ничего, — я посмотрел на Виолетту.

Сегодня на ней было чёрное элегантное платье, а в ушах висели рубиновые серёжки. Волосы были собраны в затейливую причёску.

Виолетта стояла у стенда с моим револьвером и разглядывала оружие, чуть склонившись. Я заметил точку-родинку под её правым ухом.

— Как у вас дела? — спросил я вежливо. — Вчерашние преследователи не давали о себе знать?

— Нет, конечно, — Виолетта выпрямилась и повернулась ко мне. — Они не посмеют связываться с моей семьёй. А вы продаёте этот револьвер?

Она постучала по стеклянной витрине.

— Пожалуй, нет, — улыбнулся я. — Вдруг он снова мне пригодится?

— Эх, а я хотела купить себе на память, — Виолетта с сожалением вздохнула.

— Как только я найду подходящую замену, обязательно продам вам, — пообещал я. — А пока давайте перейдём к делу. Что вы хотите починить?

Я подошёл к рабочему столу. Илья поднёс футляр и, аккуратно положив его передо мной, открыл. На тёмном бархате лежали карманные часы — массивные, в золотом корпусе, потускневшем от времени. От них тянулась толстая золотая цепочка.

Сразу было видно, что вещь старая и дорогая. Крышку покрывала тонкая гравировка — вьющийся растительный узор, местами стёртый до гладкого блеска. Но красоту портили раны: стекло пошло косой трещиной, рассёкшей циферблат надвое, а часть корпуса смяло, будто часы со всей силы шибанули обо что-то твёрдое. Заводная головка сидела криво, погнутая. Стрелки застыли на шести часах и тридцати трёх минутах.

— Эти часы принадлежали моему дедушке, — произнесла Виолетта, приблизившись ко мне. Сегодня от неё пахло черёмухой. — Скоро будет годовщина его смерти, и так уж получилось, что она совпадает с годовщиной смерти моей бабушки, — Виолетта печально улыбнулась. — Они умерли в один день. Правда, с разницей ровно в пятьдесят лет. Мой дед умер молодым…

— Я тоже умерла молодой, — прокомментировала Шарлотта.

Я дёрнулся и чуть не выругался. Она висела прямо за моей спиной!

Виолетта не заметила моей реакции, в отличие от её брата. Илья смотрел на меня, приподняв брови.

— Вы починили медальон бабушки, так почините и часы дедушки, — Виолетта повернулась и посмотрела мне в глаза. Она слегка прищурилась, словно пыталась в них что-то разглядеть.

— Хорошо, — кивнул я, поправляя ворот рубашки. — Починю. Не сомневайтесь.

Аккуратно подняв часы, я внимательно их рассмотрел и дождался появления надписи:

Объект: Карманные часы.

Заряд: 1 из 100.

Ничего больше.

Я вернул часы на место и сказал:

— Тут больше работы, чем с медальоном. Гораздо больше… — я постучал ногтем по треснутому стеклу. — Само стекло и мелкая фурнитура — стрелки, заводная головка — это пустяк. День-два, не больше.

Я перевернул часы и провёл пальцем по вмятине на корпусе. О часах я знал многое — мой дед работал часовщиком и пытался привить мне любовь к этому искусству.

— А вот корпус уже сложнее. Видите, как погнуло? — я приподнял часы к свету. — Корпус золотой, мягкий. Рихтовать его придётся вручную, по чуть-чуть. Иначе эмаль потрескается или сотрётся гравировка. А тут, как я вижу, гравировка фамильная, — я многозначительно взглянул на Виолетту. — Спешка тут всё испортит, так что придётся потратить несколько дней на рихтовку.

Виолетта медленно кивнула, не сводя с меня глаз. Илья тоже слушал внимательно. Надеюсь, он забыл, как я дёрнулся…

— Но главная проблема внутри, — я постучал по крышке. — Часы стоят, а значит, в механизме что-то сломано. Баланс, волосок, цапфы — любая из этих деталей могла повредиться. Сколько лет часам? Больше ста?

— Наверное, — неуверенно кивнула Виолетта. — Вам виднее, мастер.

— В любом случае, деталей к ним не достать, — уверенно продолжил я. — Это ручная работа. Так что у меня есть два варианта. Первый — найти часы-донора и снять деталь с них. Только вот отыскать такого донора — та ещё задачка, можно неделями искать впустую.

— Это долго, — нахмурилась Виолетта.

— А второй вариант? — уточнил Илья.

— Второй — выточить деталь самому, — я слабо улыбнулся. — С нуля, по образцу, вручную подогнать под ход. Это очень тонкая работа. Одна такая деталь — уже несколько дней труда. А потом сборка, регулировка хода, проверка точности. На это тоже нужно время.

Я положил часы обратно в футляр и выпрямился.

— Вы успеете за двенадцать дней? — прямо спросила Виолетта. — Я бы хотела, чтобы к годовщине часы были восстановлены.

— Деньги не проблема, — добавил Илья. — И с деталями я помогу. Попрошу помощи у знакомого часовщика.

— Если поможете с деталями — то точно успею, — кивнул я, сдерживая радость.

На самом деле я могу закончить уже сегодня, но им не обязательно об этом знать.

— Какова цена работы, мастер? — спросил Илья самое важное.

— Ох, снова чуть не забыла, — улыбнулась Виолетта и вытащила из неприметного кармашка тряпочный мешочек, в котором звякнули монеты.

Я взял мешочек и, не став проверять, сунул в карман. После чего повернулся к Илье.

— За свою работу я возьму немного, всего двадцать талеров, — я выдержал паузу. — Однако, если хотите успеть к сроку, замену сломанным деталям вам придётся отыскать самим.

— Без проблем, — кивнул Илья. — Достану. Когда сможете передать сломанные детали? Сегодня вечером успеете?

— Успею,