Гадалка и скептик - Алиса Калинина

Подняв в приветственном жесте правую руку, Зеленый Змей произнес:

— Приветствую тебя, бесстрашное племя сыщиков. По случаю окончания состязаний можно начать праздничный пир. А я хочу воспользоваться своим правом. Эта скво разделит мое ложе.

С этими словами Штольцев подошел к Анне и властно положил руку на плечо. Дальше мысли понеслись вихрем. Как истинный суровый индеец должен ввести свою даму в «фигвам»: за ручку, под ручку, на руках? Все это показалось не соответствующим ситуации, и он подхватил честно заработанный приз за ноги, пониже попы, перекинул через плечо и с невозмутимо суровым видом зашагал в свое жилище. Под завистливые взгляды соплеменников.

Оказавшись в интересном положении, т. е в положении поклажи, Анна немного растерялась. Практически всем своим существом она соприкасалась с телом мужчины, о котором мечтала несколько лет и который таким неожиданным образом ворвался в ее жизнь.

Хотелось буквально слиться с ним, еще теснее соединиться каждой клеточкой. Как символы «Инь» и «Ян», которые, являясь полным контрастом друг друга, соединившись, представляют собой самую совершенную фигуру в мире. Неделимую и целостную. Несмотря на то, что четко видно, где один символ, а где другой, границы между ними нет. У них, как у сиамских близнецов, одна кожа на двоих: конец черного — это начало белого, и конец белого — начало черного.

И сейчас она находится на плече своего 'Ян'а. Может, он еще в этом не уверен, но она точно знает, что это так.

Она представила, как сладостно было бы сейчас запустить руки под его футболку, страстно огладить каждый кубик его пресса, легким касанием дотянуться до груди.

А не покажется ли такая ласка ему слишком вольной?

И чтобы не мучиться сомнениями, решила немного отомстить своему воину, своему Зеленому Змею, самому мужественному и сильному, за столь нестандартный способ транспортировки.

Она — таки забралась под футболку, но вместо ласки начала щекотать его по ребрам.

От неожиданности Зеленый Змей, упивающийся своим триумфом, вздрогнул и чуть не выронил драгоценную добычу. Рефлекторно рука уже размахнулась, чтобы отвесить звонкий шлепок по самой соблазнительной в мире попе, но разум взял контроль. И вместо шлепка он с притворной суровостью дернул ее за шорты.

— Прекратите, Анна Викторовна! А не то я Вас уроню.

— Не уроните, Яков Платоныч! — издеваясь, ответила Анна. — Ведь вы же не хотите, чтоб меня другие подобрали⁈

Блаженно улыбаясь, Зеленый Змей внес свой трофей в «фигвам» и застегнул молнию.

* * *

Яша, между нами! Первый раз в жизни тебя о чем-то прошу! Яша! Не будь тормозом!' — буквально взмолился Штольцев II.

Поставив Анну на землю, Зеленый Змей Штольцев натянул на лицо суровое выражение, должное соответствовать статусу Вождя. Однако в его смешливо прищуренных глазах плескалась такая смесь безмятежного счастья и мальчишеского озорства, что было понятно: надолго его не хватит.

— Прекраснейшая из Скво! Чтобы заполучить тебя, я, старый седой больной воин, прошел все адские испытания. Я скакал на одной ноге, как петух, сталкивая с бревна молодых и сильных воинов, я, как австралийский кенгуру, скакал в мешке…

Витиеватые индейские перлы перестали приходить в голову, и вождь резюмировал:

— Я надеюсь, ты это оценишь и ублажишь мое усталое тело.

— Не успеет Солнце закатиться за край Земли, я исполню твою просьбу, о великий Вождь сыщиков! — давясь смехом, попыталась с подобием покорности произнести Прекраснейшая из Скво.

С боевым кличем Вождь плюхнулся животом на матрас, одним движением стянув футболку и зашвырнув ее в угол.

Анна опустилась на колени, расположила ладони на пояснице своего героя по обеим сторонам позвоночника и стала нежно поднимать их по спине. Дойдя до лопаток, Анна замерла. Она увидела тот самый шрам. Осторожно накрыла его ладошкой и тут же почувствовала, как спину Якова свела мучительная судорога. Как тело, только что жарко принимавшее ее ласку, мгновенно стало каменным. Яков уткнулся лицом в матрас, и Анне показалось, что даже вцепился в него зубами.

«Анечка, милая моя, умоляю — только ничего не спрашивай! Только не спрашивай!» — явно услышала она мысленную мольбу Якова.

И Анна, уверенная, что такой сейчас уязвимый, ее бесстрашный воин тоже услышит, мысленно ответила:

«Не бойся, мой хороший. Я не причиню тебе боли. Я все знаю».

Возможно, тот единственный страстный поцелуй уже связал их души, мысли, чувства в единое целое. Как Инь и Ян.

Анна снова почувствовала боль дорогого ей человека и заплакала, потому что перед глазами возникла страшная картина, однажды ввергшая ее в состояние беспамятства.

Приехав из альплагеря, бросив неразобранный рюкзак в прихожей, Яков ужом вился на кухне, пока мать накрывала на стол. Взахлеб он рассказывал, какая здоровская была смена, при этом успевая то обнять маму, то чмокнуть в щечку.

Раздавшийся звонок не предвещал никакой беды. Распахнув дверь, Яков получил мощнейший хук в челюсть, от которого на некоторое время отключился. Очнулся уже прикованным наручниками к батарее и со скотчем, закрывающим рот.

Напротив себя, привязанную к стулу и тоже со скотчем на лице, с ужасом он увидел свою маму. Взгляды их встретились. Неизмеримая боль, страх и в то же время любовь он прочитал в ее глазах. Она будто просила прощения, что не смогла защитить свое любимое дитя, своего горного орленка, как ласково она его называла.

Их некоторое время их методично избивали на глазах друг у друга.

Затем Крест, как называли его подельники, взял церемонную паузу, галантно наклонившись, произнес.

— Мадам, простите великодушно, ничего личного, но Вам надо было мужа осмотрительней выбирать. Такого, который дорожил бы семьей, беспокоился бы, так сказать, о благе. Мы недвусмысленно Платону Яковлевичу намекали, что еще шаг, и он пожалеет. Вон другим следователям намекнешь, и сразу все понимают. А Ваш, вместо того, чтоб прислушаться к умным словам, как бессмертный, копал и копал дальше. Идиот. Он думал, что, если он сам ничего не боится, то и ничто его не сможет убить. А зря. Я думаю, когда он выберется из заварушки на другом конце города, которую мы приурочили к нашему нынешнему мероприятию, он сам не захочет жить от увиденного. Я в детстве хотел быть режиссером, так что сейчас подумаю, как бы тут эффектней все обставить.

И сподручный нанес еще один удар Якову, который снова потерял сознание. Вылив на юношу воды, его снова привели в чувство.

Кровавый драматург продолжал издеваться над