Гадалка и скептик - Алиса Калинина

— Постельный режим, горячий сладкий чай и отсутствие стрессов. Позвоните родным, — изрек доктор.

Переведя дух, Штольцев обрел способность здраво мыслить. Но это обстоятельство радостным должно было быть явно не для всех. Линия грозового фронта стремительно приближалась к бедному Скороходову. Угрожающе развернувшись в его сторону, Штольцев уже готов был метнуть, как Зевс, две-три молнии, как взгляд сфокусировался на огромном букете и переместился на открытку с подписью К. Разумов.

Скороходов был спасен. Ну, или казнь была отсрочена. Ох, предчувствовал же, что Яков Платоныч не одобрит его встречи с Анной Викторовной.

' Истинный громовержец', — подумал Скороходов, глядя на лицо шефа в эту минуту. Глаза сузились, желваки перекатываются, ноздри раздуваются.

Но метать молнии громовержец не стал, только со злостью стукнул кулаком по столу.

— Антон Андреич! А Вы как тут оказались?

Да и гнева уже не было, ведь главное, что он вовремя нашел Анну в таком критическом состоянии. Не окажись тут Скороходов, неизвестно, чем бы все закончилось.

Зная, что позаботиться об Анне некому, Штольцев без раздумий поднял девушку с дивана.

_-Антон Андреич, закройте тут все и Александра Францевича отвезите.

Увидеть Штольцева с девушкой на руках — это последнее, что могли бы вообразить себе его коллеги, будь у них возможность принять участие в составлении каталога из серии «Невозможное — невероятное». Его циничное отношение к женскому полу было притчей во языцех.

Бережно держа свою драгоценную ношу, Штольцев направился к двери, оставив позади два соляных столба, в которых превратились Миллер со Скороходовым.

«Конспи-ггг-аация, батенька, еще раз конспи-ггг-а-ация», — цитируя дедушку Ленина, пытался образумить Штольцев II.

Но Яков его не слушал. Он вез Анну в свою холостяцкую берлогу, порог которой не переступала ни одна женская нога, за исключением его родной тети Сони, ныне покойной.

Уложив Анну на кровать и тщательно укрыв теплым одеялом, Яков пошел ставить чайник.

Возвратившись, он осознал, что кровь пульсирует в висках так, будто он только что сразился с вражеским легионом. Он чувствовал себя как завоеватель, захвативший драгоценный трофей. Он готов был исполнить какой-нибудь ритуальный танец под звуки тамтамов и завладеть без остатка красавицей, беззащитно лежавшей в его кровати.

«Аве, Цезарь! Может все-таки барышню в чувство приведешь? Можешь поцеловать, как в сказке 'Спящая красавица…» — засуетился Штольцев II.

Яков потер подбородок, отгоняя наваждение, опустился на кровать и начал аккуратно растирать заледенелые ладошки Анны, пару раз не удержавшись и поцеловав тонкие пальчики.

— Анна Викторовна! Очнитесь, пожалуйста, — рука Штольцева легонько похлопала по щеке девушку.

Вздрогнув, Анна открыла глаза, еще совершенно не понимая, где она и что с ней. Только знакомый голос вел ее из мрака на свет.

— Я сейчас чай принесу.

«Чай», — машинально повторила она. «Яков. Яков», — мысль билась, как птица в клетке. Она слышала его голос, чувствовала его руки. Она не бредит.

И только увидев Штольцева с кружкой в руках, она окончательно поняла, что это, действительно, он, несет ей чай.

— Анна Викторовна, как же Вы нас напугали. Что с Вами случилось?

Анна потрясенно смотрела на него и не верила. Живой. Здоровый. Глаза ее медленно стали наполняться слезами. Взгляд Анны выражал такую боль, такое страдание, что у Якова закололо в груди. «Ну вот, Железный дровосек, теперь ты знаешь, что у тебя есть сердце». Опасаясь, как бы она опять не потеряла сознание, Яков присел возле кровати, и хотел взять ее руки в свои, но Анна покачала головой. «Нет». Он застыл в растерянности.

Девушка обхватила ладошками его большую руку и поднесла к губам. Осторожно, будто боясь обжечь его, начала покрывать поцелуями всю ладонь, от основания до кончиков пальцев.

"Ну надо же, как барышня трогательно Вас благодарит за заботу. Эдак и расчувствоваться недолго', — даже Штольцев II не решился съязвить.

Яков был потрясен до глубины души этой неслыханной, пронзительной лаской. С каждым касанием губ Анны у него внутри нарастал невероятный ком эмоций, которым он никак не мог дать определение. Не находя выхода, этот ком грозил разорвать его на мириады молекул. И когда терпеть эту мучительно-сладкую пытку не оставалось уже сил, он вдруг понял, что так подступают к горлу слезы. Он слышал, что бывают слезы счастья.

Накрыв ее ладони другой рукой, он притянул их к себе и поцеловал.

Хриплым голосом сказал:

— Я Вам чай принес, выпейте. Доктор прописал.

Пока Анна пила чай, Яков не мог вообще в голове ни одной мысли отследить. Наблюдая за ее розовеющими губами, он, наконец, осознал, что нестерпимо хочет к ним прильнуть, завоевать, утвердить свою власть. Не отпускать.

Отстранившись от чашки, девушка подняла на него благодарный взгляд. Этот взгляд снес последние бастионы благоразумия, и Яков, захватив Анну в объятия, начал жадно целовать ее губы.

Они целовались так, будто от страстности поцелуя зависела судьба Вселенной. Не хватало дыхания, сердца отстукивали бешеный ритм преддверия чего-то самого яркого, внеземного. Губы Якова жадно скользнули на шею, захватили нежную кожу, вызвав у девушки сладостный стон… Стон, который вернул готового потерять рассудок мужчину на землю.

Зарывшись в невероятной густоты и шелковистости волосы, Железный Яков переводил дыхание. Он понимал, если сейчас не остановится, то потом просто не сможет уже жить без этой невозможной красоты, без этой девушки, лишающей его всяческой защиты, способной разрушить его устоявшийся, жесткий, но стабильный мир.

Усилием воли он отстранился, усмиряя дыхание, целомудренно поцеловал чуть вспотевший милый лобик и сказал:

— Простите, я как животное, поддался инстинктам. Обещаю впредь держать себя в руках. Вам нужно отдыхать. Я дам рубашку, переоденьтесь. Я провожу Вас до ванной…

«Ой, ду-у-у-урак! Ой, ду-у-у-урак!», — схватившись за воображаемую голову, сокрушенно простонал Штольцев II.

На следующий день Штольцев, скажем так, очень прохладно посмотрел на Скороходова и сказал:

— Антон Андреич, то, что Вы вчера видели, ровным счетом ничего не значит.

Ага, не значит. Схватил, как Кинг-Конг бесчувственное тело,(благо еще через плечо не перекинул), а если кто-то попробовал бы встать на пути, ей Богу, порвал бы, как Тузик грелку. Не успели эти мысли пронестись в голове у Скороходова, как следующее ЦУ (или дружеский совет)было на подходе.

— Да, и Антон Андреич, надеюсь, вы понимаете, что об этом никто не должен знать.

— Я могила!

— Ну, я Вас за язык не тянул!

На выходные намечался очередной заслуженный пикник. Кроме сплоченной мужской команды, на них частенько бывали приглашены и дамы, что придавало мероприятию особую прелесть. Это были не только законные