Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина
Двенадцать. И снова я чего-то не понимаю. Двенадцать лет в тайнике ждало своего часа золото. Отец утопал в долгах — и не тронул тайник? Но он всегда именно на такие случаи и создавал тайники. Любил спускать большие суммы, а потом страдал, что ему то на опыт не хватает, то очередной ремесленник уходит из дела, всё распродаёт, а денег нет. И тогда мама придумала тайники: прячь часть сразу, как заработаешь, и забывай до поры до времени. И отец прятал, чтобы после вложить деньги в нужное дело.
Если он погряз в таких жутких долгах, как все рассказывали, почему уцелело золото двенадцатилетней давности? Или мне не то рассказывали, или... большие долги — просто слухи.
Я успела перебрать с десяток сундучков-мешочков и убедилась: денег хватало. Даже с тем, что я нашла сейчас, можно год не работать и изобретать. Год — в дорогом Сером городе.
Год!
Не хранил же отец деньги для меня. Это глупо. Если бы хотел завещать — завещал бы. Просто — через Управу. Или через храм Небытия как последнее место работы. Или схоронил бы всё добро в одном домашнем тайнике — зная, что я найду необходимое. А деньги, как обычно, распределялись по десяткам тайников в обычном же отцовском порядке: сколько надо отложить от заработка — столько он и откладывал. И забывал о нём, создавая для следующей заначки другой тайник.
Предупредительно звякнул колокольчик, а спустя минуту скрипнула входная дверь. Горюшка с писком рванул встречать гостя, а я утрамбовала все найденные деньги в один сундучок. Решимость не брать от отца ни медяка слегка пошатнулась. Год на изобретения... Если я не буду отвлекаться на мелочи и думать, как заработать на кусок хлеба, то мне хватит.
Нет, сначала я выполню заказ силда Шутнара и поработаю на храм Небытия. Попутно перечитаю свой справочник для идей и обдумаю намеченные изобретения. Если всё сложится, то отцовские деньги я пожертвую храмам. Если нет... Посмотрим.
— Доброе утро, Маля, — старый ищеец заглянул на кухню и удивлённо хмыкнул: — Ничего себе!
— Это ещё не всё, — я открыла «ледяной» сундук с замороженными морскими гадами. — Доброго, силд. Вы разве не знали, что мой дом год точно без защиты и обитаем? А то и больше.
— Были предположения, но сам не проверял, — честно ответил силд Шутнар и бросил острый взгляд на сундук. — Ещё и поэтому, Маля, я настаивал на твоём скорейшем приезде. И скорейшем же осмотре дома. Мы не имеем права ходить по чужим домам без открытого дела. Ты же не успела убраться?
— Немного поправила обстановку, — я захлопнула крышку сундука. — Скормила своему питомцу несколько огоньков силы и разнесла их по первому этажу, убралась на веранде, добавила утепляющих наговоров, вскрыла отцовские тайники. И прогнала паутину — она затягивала весь первый этаж, кроме библиотечного коридора. А вот шторы, растения, насыщенный кем-то кристалл силы, наговоры в библиотечном коридоре и вода на своих местах. Зря вмешалась и вас не дождалась?
— Плох тот ищеец, который не умеет отделять одни следы от других, — силд Шутнар улыбнулся. — Спасибо за сведения. Осмотрюсь с твоего позволения.
— Я присутствия чужака не заметила, — сообщила на всякий случай. — Но мне кажется, дом обитаем.
— Дай мне полчаса, — попросил старый ищеец из коридора.
Пока он осматривался, я приспособила ближайший же большой свободный сундук под схрон. Уменьшила Горюшину добычу и своё имущество, уложила всё в сундук, накрыла защитными наговорами и на всякий случай воткнула в щель под крышкой тонкую иглу с наговором Небытия от чужих рук. Мама, переживая, что я останусь без защиты, в моменты просветления сотворила для меня много полезных вещиц.
А теперь... всё-таки Управа. Надо сейчас же обозначить своё присутствие, чтобы Управа не насчитала неустойку. И поскорее вступить в наследство — ибо родня. Не говоря уж об управских планах на мой дом. И готовиться, видимо, ночевать у порога. Но сейчас есть шанс застать Управу врасплох — вдруг им ещё не донесли, что я вернулась.
Но сначала — заглянуть в архив и почитать городские законы, вплоть до самых первых. Не может быть, чтобы управских нечем было прижать. Мама рассказывала, что в законах есть всё — и на все случаи жизни. И, кстати, в храме Бытия за столько-то лет, поди, нашли нужное — не одна же я такая умная.
Ношт, как же в мастерскую хочется, как же раздражают все эти законы, бумаги, долги и чужие хотелки...
С усилием задавив в себе острое желание бросить дела и закрыться в мастерской на всю ближайшую жизнь, я почистила от пыли плащ и ботинки, ушла в ванную и умылась. Смела пыль с зеркала и всмотрелась в своё отражение. Привлеку ли внимание? Однозначно. Ибо, в отличие от серых-серых местных, я смуглая, а мои волосы давно не светло-серые, а белые, выгоревшие на солнце.
Серые острова входили в Северную гряду, и здесь всегда не хватало тепла и солнца, зато туманов, холодов и облачности — через край. А Ремесленные острова, напротив, входили в Южную гряду — и солнца, и тепла там в избытке. Первые два года я нещадно сгорала, а потом и кожа привыкла, и зелье подходящее изобрелось.
Я быстро переплела косу и снова всмотрелась в отражение. Да, на вид — и тридцати не дашь. А вот глаза — серо-седые, старые-старые. Плохо вы, силд Шутнар, в людях понимаете. Плохо разницу между «было» и «стало» видите. Застят ваш взгляд образы прошлого. А я под них подстраиваться не буду, как и под местных маскироваться. Хочу сохранить память о солнце и тепле на коже. Здешние зимы довольно паскудные.
Вернувшись на кухню, я перебрала сумку — тёмно-серая и потёртая, но очень удобная ремесленная сумка, удлинённая, с десятками карманов и широким ремнём через плечо, вмещала ровно сто один предмет любой величины. Перед возвращением домой я заполнила её на треть, и всё нужное (или важное). Ещё много чего влезет.
— Вот что интересно, Маля, — силд Шутнар бесшумно возник в дверном проёме. — В доме нет никаких следов, кроме свежих ваших — твоих, питомца и Веснары на веранде. Даже старых следов твоих родителей и их учеников. Дом словно вымыли — даже тени следа не осталось. А шторы кто-то раздвинул и кристалл кто-то напитал, да? А самое интересное — стены наговоров в библиотечном коридоре. Они совершенно безликие.
— И это под силу только очень опытным старшим храмовым смотрителям, — я обернулась. — Мама рассказывала.
— Бытие, полагаю, — ищеец стряхнул с