Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина
И, вероятно, не только его. Ношт, а... Я ещё даже уборку не сделала и с Управой ни разу не поругалась, а тут такое...
Силда Веснара допила чай и предупредила:
— Маля, не уходи в тень. Пиши подробный запрос и будь в курсе расследования. Чтобы Шутнар докладывал тебе о каждой мелочи. Мы тоже напишем, как только ищейцы откроют дело, — но и ты не отставай. Поверь чутью бывшей старой ищейки. Ты уже в деле. Поздно прятаться. Но пора узнавать.
Я пришибленно кивнула.
— Прости, что вывалила на тебя всё и сейчас, — мягко попросила она. — Тебе как за уборкой думается?
— Я и без неё неплохо соображаю, — мрачно отозвалась я. — Силду Шутнару пишу немедленно — заодно и дом пусть обыщет. Вдруг найдёт... кое-кого. Или хотя бы следы. В Управе мне одной лучше не появляться. И все отцовские тайны... — я помедлила и тихо спросила: — А только ли дом понадобился Управе — как... будущий гостевой дом? Только ли как средство для заработка? Не нужны ли ей... те самые отцовские проекты? Которые скрыты где-то здесь? А ещё вы заметили, что Управа — вдруг — перестала вас уважать. Почему?
— Ты задаёшь правильные вопросы, Маля, — негромко сказала силда Веснара. — Но рано. И не тому человеку. У нас есть лишь несколько событий, которые пока связываются в цепь на уровне предположений. И всё.
Я медленно допила чай и посмотрела в пустую кружку:
— У отца было много друзей — гораздо больше четырёх. Из тех, с кем он делился мыслями, у кого не стеснялся спросить совета. Кого он мог посвятить в свои тайны. Кто не живёт в Сером городе, но бывает проездом. По делам. Я помню человек десять — они же всегда останавливались у нас.
— Да, — соседка кивнула. — И это тоже. Маля, найди время встретиться с Кременом. И с Реча ной — на её имя твой отец написал поручительство и ей оставил деньги для уплаты долга. Речана — старший смотритель храма Бытия, Третий уличный виток. А остальное ты знаешь. Суть я объяснила. Если появятся вопросы — всегда отвечу. Мелочи, думается, тебе пока не нужны. И обязательно напиши ищейский запрос.
— Конечно, — я всё-таки взяла конфету, сунула за щёку, распробовала. Необычная, кисло-сладкая. Вкусно. И, придвинув корзинку, начала уплетать конфеты одну за другой. Быстро. Нервно.
Силда Веснара посмотрела на меня сочувственно, встала и закуталась в плащ:
— Кремен закрепил тебя за мной. Чуть что, Маля, пиши. В Управу сходить. С домом помочь. Странность заметишь. Уговор?
Я кивнула, проглотила очередную конфету и спросила:
— А переночевать у вас можно? Если вдруг не успею с уборкой?
— О чём речь? — она улыбнулась. — И даже если успеешь, можно. И накормлю всегда, — силда достала из кармана плаща амулет-монетку. — «Мосты» по городу. На пару месяцев хватит, а после...
–...сама сделаю, — я вытерла руки полотенцем, тоже встала, поправила сумку и застегнула плащ. Пригладила выбившиеся из косы кудри и набросила на голову капюшон. — Провожу.
И немного пройдусь. На ходу мне особенно хорошо думалось — и новое сочинялось, и старое по полочкам раскладывалось.
Мешочек с деньгами я сунула в карман плаща и уточнила:
— «Ловцов» сейчас прислать или позже?
— Позже. Не горит, — силда Веснара открыла дверь и первой вышла в сад. — Разберёшь вещи — или мне отправь, или Кремену. Пока — три штуки.
...а соседу самой отдать? Так себе повод для знакомства.
Я затворила дверь, спустилась по ступенькам и невольно глянула в сторону дома Крихов.
Сергород строился улиточной ракушкой — улицы-витки раскручивались от центра острова спиралью: от коротких управских улочек с десятком зданий до длинных-длинных витков припортовых особнячков с огромными садами и трущобных домишек в портах и на островных отмелях. Чем ближе к центру, тем богаче люди — и их дома, и их лавки. Но обязательно на каждом витке находилось несколько гостевых домов: вдоль побережья — больше, в центре — меньше. На нашем Двадцать Втором витке гостевых дома было три, то есть, исключая мой, два. Остальную территорию занимали небольшие и совершенно одинаковые серые двухэтажные дома с остроконечными крышами. И одинаковыми же каменными оградами, расстояния между которыми едва хватало на узкую тропку.
Дом Крихов прятался за высокими вековыми деревьями — уже облетевшими, но с пышными кронами. Вот уж новость так новость... И странно, что соседи скрыли сына. Ничего постыдного во втором близнеце нет. Не верили, что ребёнок выкарабкается, раз случай сложный? Предпочли сразу забыть, чтобы потом не было слишком больно терять? Или это для меня — с семейным смотрительским воспитанием — не стыдно, а для кого-то позор?
Всё равно неправильно. Нельзя бросать своих.
В саду силда Веснара вернулась в свой восклицательный образ, прощебетала что-то про скорые туманы и зимние шторма, радушно пригласила на обед и полетела домой — быстро пересекла широкую, мощённую известным серым камнем дорогу, мимолётно поправила почтовый ящик у калитки, открыла её и исчезла из виду. Я в три шага вышла к дороге и скептически осмотрела свой почтовый ящик (покосившийся и порядком облезлый), укрытые палой листвой скамейки, фонарные столбы с потрескавшимися колбами — и молча вернулась обратно.
Потом. Придомовая территория — потом.
В грязном окне замельтешил мой питомец.
— Горюша, открой на первом этаже окна, — попросила я. — Везде. Пусть провертится, а то паутиной воняет... Кстати, а везде воняет или только в коридоре? Везде, кроме библиотечных комнат? Наверху тоже? Нет, потайные коридоры изучим позже. Мне ещё надо вспомнить, где они находятся и как снимать с них защиту. Их же от нас, детей, наговорами запирали. Да, и двери в ванные комнаты и кладовки тоже открой. А как закончишь с тайниками, дай знать.
Древнее чудо смотрителей храмов — связывать души для общения даже на больших расстояниях. Правда, говорил Горюша картинками и писком, но за десять лет бок о бок я и его писк научилась понимать.
Змей кивнул и исчез, а я сунула руки в карманы и побрела по саду.
Познакомиться с соседом хотелось до смерти, я даже поймала себя на том, что, проходя вдоль ограды, ищу поводы — попроще и поестественней. Послучайнее. Но смотрители такое чуют. Неважно, чему они служат — Бытию или Небытию, — в чужих душах копаются с одинаковой сноровкой. Нет, пусть