Кровавый урожай в Тенистой Лощине - Джуно Блэк

– Привет, мисс Виксен, – поздоровался Левша. – У меня для тебя готов полный отчет. Во-первых, я не увидел никакой крови под ковром. Там так чисто и пахнет хлоркой, что я догадался, что этот самец крысы провел очень тщательную уборку. Я не могу точно сказать, что там было: может, чернила разлили или клубничный джем. Кто знает? В любом случае я немного порыскал на первом этаже, но Эдвард чуть не поймал меня, когда спустился в кухню для полночного перекуса. Я видел его, он делал себе бутерброд с арахисовым маслом. Мне показалось, что он не собирается возвращаться в кровать, поэтому я решил выскользнуть в одно из окон гостиной, пока Эдвард был на кухне. Я убежал, он меня не поймал… э-э… только я, возможно, разбил лампу по пути к окну.

– Возможно, разбил? – уточнила Вера.

– Ну ладно, я разбил лампу. Эдвард заорал: «Кто здесь?» – и прибежал в гостиную, но я уже выбрался из дома. Я подождал, пока он не перейдет в другую часть дома, и тогда только бросился под деревья на соседнем участке, а оттуда побежал в Тенистую Лощину.

– Хм. – Вере совсем не понравилось такое развитие событий. – Значит, он в курсе, что кто-то был в доме.

Левша беззаботно махнул лапой:

– Конечно, но меня он не видел, значит, нас обвинить ни в чем не сможет. В этом я уверен.

– Я тебе доверяю, Левша, – сказала Вера. Вероятно, эти слова в его адрес никогда раньше не звучали. Лиса вручила ему конверт с деньгами. – В конце концов, не навредит, если Эдвард Спрингфилд будет думать, что за ним кто-то присматривает. Спасибо тебе большое за помощь.

Енот проверил содержимое конверта, кивнул Вере, и после этого каждый из них пошел своим путем. Направляясь к отделению полиции, лиса раздумывала, сообщил ли Эдвард в полицию о попытке ограбления.

– Вообще-то я как раз направляюсь в то место, где это можно выяснить! – сказала она сама себе, пока бежала по улице.

На Главной улице Вера отметила, что на нескольких окнах за одну ночь появились предвыборные плакаты с надписями: «Брауна в начальники полиции!» и «Браун – наш медведь!». Ярко-желтые плакаты сразу бросались в глаза, и Вера радовалась, что такое количество горожан считают Орвилла хорошим кандидатом на эту должность.

Когда она добралась до отделения полиции, там находился только Орвилл, если не считать пожилого кролика, громко храпящего в первой камере.

– Напился и нарушал общественный порядок, – шепотом сообщил медведь Вере. – Это Джосайя Леверитт, с ним такое случается время от времени. Каждую осень, когда он со слишком большим энтузиазмом пробует новые партии сидра. Я подумал, что нужно просто дать ему отоспаться.

– Где начальник полиции Мид?

Орвилл сморщил морду:

– В типографии. Он много лет не проводил кампании, поэтому теперь ему потребовались предвыборные плакаты по типу моих. Я сказал ему, чтобы не использовал желтый цвет. И я также сказал печатнику, чтобы не дал ему использовать желтый цвет.

«Разумно», – подумала Вера.

– Мне хотелось бы взять один из твоих плакатов и повесить перед своим домом, но ты же знаешь, что я не могу это сделать.

– Все в порядке, Вера. Но если ты пришла говорить не о кампании, то что тебя интересует?

– О, мне нужно написать обычную еженедельную колонку. Журнал дежурного можно посмотреть? Жители сообщали о каких-нибудь интересных преступлениях? Я сомневаюсь, что пьяный кролик может завладеть вниманием читателей.

Орвилл покачал мохнатой головой:

– Совсем ничего. У меня была спокойная ночь именно тогда, когда требовалось. Проведение предвыборной кампании похоже на работу на двух дополнительных работах!

– Никто ничего не сообщал? – Вера удивилась. – Про кражу или взлом?

– Нет. А почему ты спрашиваешь? – У Орвилла внезапно появились подозрения.

Но лиса быстро исправилась:

– Мне нужно что-то написать в колонку! Кстати, что происходило, когда ты ходил к Амброзию Хайдеггеру поговорить про таинственную перестановку книг?

Орвилл закатил глаза:

– О, это. Ничего я там не нашел. Просто у старого профессора немного крыша поехала… Ты понимаешь, что я имею в виду… – Медведь запнулся и смутился из-за того, что так выразился.

– Он просто рассеянный? – подсказала Вера, чтобы Орвилл не смущался.

– Да, именно так. Он уезжал на пару недель навестить кузенов, вернулся только в ночь перед Праздником Урожая. Дома оказался в пять утра – как раз перед временем, когда должен ложиться спать филин. Он настаивает, что кто-то забирался в его дом, читал книги и передвигал вещи. И еще – что украли запасы из его кладовки.

– А доказательства этого есть? Я имею в виду – кроме того, что говорит сам Хайдеггер о местах, где стояли книги.

– Конечно, нет! – ответил Орвилл. – Да, там небольшой беспорядок, но, во‐первых, Амброзий не самый аккуратный обитатель леса. Я не увидел ничего, что указывало бы на вторжение, а если Хайдеггер заявил, что его кладовка внезапно опустела, то, возможно, просто забыл сходить в магазин перед отлетом к родственникам. Я зря потратил время.

– Хм. Я уверена, что он ошибся. Но для Хайдеггера нетипично устраивать такой переполох, не правда ли?

– Для Дороти Спрингфилд нетипично объявлять своего мужа мертвым, – заметил Орвилл. – Для меня нетипично баллотироваться на пост начальника полиции. Но тем не менее все это случилось. Может, в воздухе что-то витает.

– Хорошо, я буду следить, не начнет ли кто-то еще вести себя странно. Но мне все равно нужно что-то написать в завтрашний выпуск.

Орвилл улыбнулся:

– Можешь объявить, что Тенистая Лощина на самом деле тихое и спокойное место благодаря работе правоохранительных органов.

– Или, может, я украду у Джо тыквенный пирог и напишу о том, что оно того стоило.

– Если ты это сделаешь, мисс Виксен, мне придется запереть тебя в камере. Признание в газете будет большой ошибкой, даже если Джо и не сообщит о краже.

Вера рассмеялась, но слова Орвилла заставили ее задуматься: почему Эдвард Спрингфилд не сообщил про вора, прокравшегося к нему ночью, и про разбитую лампу? Это было так же странно, как и настойчивость Хайдеггера, утверждавшего, что к нему забрался грабитель.

Лиса распрощалась с Орвиллом и вышла на улицу в надежде, что хоть что-то ее вдохновит на написание колонки. По правде говоря, Тенистая Лощина на самом деле была тихим и спокойным местом большую часть времени. Из-за этого газете не хватало ярких, привлекающих внимание заголовков, приходилось ограничиваться чем-то типа: «Рассыпанная желудевая мука покрыла Главную улицу „снегом“» или «Объявляется ежегодный конкурс стеганых изделий». Недостаток интересных новостей – боль Че-Бе Стоуна, который каждый день мечтал о заголовках, от которых замирает сердце.

Отсутствие каких-либо связанных с криминалом слухов не