Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Пит изучил поэтические сборники с холодным любопытством человека, освободившегося от самой, пожалуй, хлопотной из человеческих страстей. Одно от неё беспокойство, думал он, страдания, ссоры, драки и убийства. И никаких гарантий — сегодня любишь, а назавтра понять не можешь, что это было. И даже взаимная любовь не всегда бывает счастливой. Так зачем её вообще выдумали?

Поскольку запас лирики в магазине господина Горна быстро иссяк, а изучать математические трактаты Пит не согласился бы и под пытками, ему пришлось подыскать себе новое занятие.

Опять приехал врач из Рицев — без предупреждения! Просто неслыханно! Симпатичный кудрявый человек возраста Эдама, слегка за тридцать, по имени Фабьен. Айлин отчаянно нуждалась в домашнем докторе, но не могла радоваться — перед глазами стоял родной сын. Естественно, она сразу позвонила этим Рицам:

— Кто вас просил?! Вы уже обманули меня однажды! И навсегда лишились моего доверия, это вы понимаете? Как — почему? Прислали сына и не предупредили! Пять лет не знала, кто он! Что — материнское сердце?! Да, не подсказало! Врача вашего отошлю назад! И не заплачу!

Всё это было невозможно — отказаться от услуг профессионала, любезного, скромного господина Рица и отослать не заплатив. Но Айлин хотя бы выпустила пар. Конечно, пусть работает, раз уж так вышло. Всему есть предел, но пусть работает. Давление скачет, пальцы хрустят, поясницу ломит, нервы никакие — у нового врача много забот. И она оставляет за собой право проверить его геном, а то мало ли чудес на свете. Анализатор уже увезли на ремонт в даль дальнюю, но когда-то же вернут обратно?

…Поднявшись с первыми лучами солнца, Айлин невольно побеспокоила спавшую у неё в ногах Сантэ.

— Прости, дорогая…

Мурра сонно мяукнула и осталась досматривать сны.

Виктория, статная, в белых переднике и колпаке, накрахмаленных до хруста, уже вовсю хлопотала на кухне. Она удивилась, увидев хозяйку в столь ранний час.

— Ой, госпожа Айлин… Доброе утро.

— Доброе. Мне бы кофейку, Виктория. Есть? — Улыбаясь, Айлин уселась за длинный обеденный стол у окна.

— Сварила первым делом, как опару завела. Сейчас, сейчас… — Повариха засуетилась, достала из буфета чашку Айлин и корзинку со вчерашней выпечкой.

— Посиди со мной, расскажи, как вы тут. Как Таечка?

— Конфетами объедается, и никуда от неё не спрячешь, нюх на сладкое — как у собаки. — Виктория подала Айлин кофе, налила себе и села напротив. — В остальном, вроде, всё хорошо. Мада Длит отправила Летку на курсы в Браму… Ой, я не должна так говорить… Маду Лету отправила.

— Я всегда думала, Летка — её полное имя, — сказала Айлин. — В Дубъюке много подобных имён. Получается, мы её унижали? Неприятно.

— Да она никогда не жаловалась…

— Немного неожиданно, что подчинённая стала твоей начальницей, правда?

— Вот и мада Длит спросила, сможешь пережить, проблем не будет? Я взяла денёк на раздумье, а потом изложила, что уже имею всё, о чём мечтала, а Летке нужно расти. Лете. Она расторопная, исполнительная, хорошо знает кухню. Кому же, как не ей, здесь заправлять?

— Я согласна. На своём месте Лета была незаменима.

Любимая помощница Виктории всегда всё делала быстро и с блеском. Кухня радовала взор: подвешенные над плитой медные кастрюли сияли чистотой; ножи прилипали к магнитной рейке именно в том порядке, как любила Виктория; всё на своих местах, и нигде ни пятнышка, ни лужицы — большего и требовать нельзя.

— Барри гоняет новых помощниц, но девчонки хорошие. Вот подучится мада на курсах и будет не хуже некоторых составлять меню, закупать продукты и нами руководить. А насчёт того, что мне придётся называть её мадой, так мы уже договорились. Она не хочет обращаться ко мне по имени, будет звать, как раньше, — помявшись, сказала Виктория. — Мадой.

Айлин широко улыбнулась.

— А ты?

— А я тоже буду звать её мадой! Уже зову, и ничего, язык не отвалился. Вот, велела в колпаке готовить. Непривычно, но надеваю.

— Умница, — похвалила Айлин. — И эти маковые рогалики очень вкусные. А как Мир Багорик?

Виктория помрачнела.

— Видно, что их тянет друг к другу, но она держится на расстоянии.

— О… Вообще-то, я хотела знать, как ему у нас работается. — Виктория всплеснула руками, раздосадованная своим промахом, но Айлин поспешно сказала: — Говори, чего уж теперь. Так значит, у них с Летой взаимная симпатия?

— Честно, не знаю, что из этого выйдет, госпожа Айлин, — удручённо сказала Виктория. — Я за неё очень переживаю, засиделась она в девках. Миру Багорику так её преподнесла, так расписывала, какая она чудесная, что он её уже заранее полюбил. И вдруг — повышение! Но даже не в этом дело. Опасен, мол, и всё. Такой парень! Работящий, покладистый! Барри в нём души не чает, только представьте!

— Лета сказала, он опасен? — встревожилась Айлин.

— Ну, да! Только вы меня, пожалуйста, не выдавайте, госпожа Айлин.

— Не выдам. А чем он опасен?

— Сама не понимает, в чём дело, но страшно ей. А как не верить-то? Уже не раз её страхи подтверждались.

— Надеюсь, всё выяснится. Ты не слышала, Мир не жаловался на головные боли? Может, в разговоре как-нибудь обронил?

Виктория покачала головой.

— По-моему, у него отличное здоровье.

— Значит, не такой уж он и Монца, раз дом его терпит, — пробормотала Айлин.

— Хочу признаться, госпожа Айлин, снять камень с души… Госпожа Фанни хотела мне тут как-то помочь, заодно и супы научиться варить. Так я не пустила. Не на моей кухне, сказала. Грубовато вышло, теперь переживаю. Но как вспомню тот парадный обед, руки холодеют…

— Я бы тоже не пустила.

— Правда? Значит, вы не сердитесь?

— Нет, конечно. И зачем ей что-то варить? Придумает же… Виктория, будь добра, передай персоналу: вступаем в режим экономии. Экономим буквально на всём.

— Прячьтесь все! — расстроилась Виктория. — Барри и так нас вечно пилит…

— Хорошо, что напомнила. Назначаю его главным по экономии.

Виктория схватилась