Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

не было ничего, кроме чистой радости. Неужели это абсолютное помешательство – та самая «чистая радость», которую она находит в безумии, – и было причиной, по которой она смеялась, глядя прямо в дуло моей винтовки? И что она имела в виду под «стиранием из реальности»? Обычное убийство? Или в ее извращенном мире это нечто иное – ритуал освобождения от времени? Мне никогда не понять язык, на котором изъясняются фанатики.

Как ни крути, Церковь Бесконечности – не тот противник, с которым может тягаться обычный человек вроде меня. Больше всего мне хотелось просто рухнуть на пол и по очереди умолять каждую из восьми стран, построивших станцию, прислать сюда хоть какую-нибудь армию. Неужели вы не видите Тэхандо со спутников?! Пришлите сюда подлодку, вертолет, бомбардировщик – да что угодно!

Вот Син Хэрян – человек, способный в одиночку отправить на тот свет восемьдесят процентов вооруженных сектантов. Но я? Если я ворвусь туда с одной винтовкой, то в лучшем случае успею положить двоих, прежде чем меня прикончат. Моя жалкая попытка сопротивления не нанесет такой огромной организации никакого ущерба.

Напасть толпой? Но где она, эта толпа? Люди, которых я пытался вытащить со станции, разбрелись кто куда. Я даже не знаю, существуют ли они еще в этой «реальности», ведь с тех пор, как я поднялся на поверхность, я не встретил ни одного из них.

Кто вообще станет помогать мне после такого объявления?

Пэк Эён. Где бы она ни находилась, когда началась трансляция, теперь она наверняка вернется к кладовке. Либо чтобы присмотреть за мной, оберегая, либо чтобы использовать меня как приманку и перебить сектантов.

Надо возвращаться. Здесь оставаться нельзя. Я должен добраться до кладовой.

Я заставил себя подняться и, преодолевая слабость в ватных ногах, побрел к дверям. Останься я в кладовой, Эён, возможно, уже вытащила бы меня. Какая ирония – стоять в залитом светом кабинете и тосковать по темной, тесной кладовке.

Я крался по коридору, как вдруг услышал впереди чьи-то шаги и резко метнулся к ближайшей лестнице. Я надеялся переждать, пока неизвестный пройдет мимо, и спуститься обратно, но, судя по звуку, неизвестный тоже направился к лестнице. Чтобы не столкнуться с ним нос к носу, я в панике рванул на второй этаж. Выскочив в коридор, начал лихорадочно дергать ручки дверей, надеясь найти укрытие. Заперто. Снова заперто. Наконец одна поддалась. Я влетел внутрь – и застыл как вкопанный.

В комнате был человек. Майкл Роакер.

Сердце пропустило удар.

Майкл смотрел на меня так же ошеломленно, как я, с винтовкой наперевес, смотрел на него. Он окаменел, сжимая в руке огромный бриллиант, а я замер, прижавшись спиной к двери. Присмотревшись, я понял, что он вломился в чужой кабинет и опустошает чей-то бар. Впрочем, я не был уверен, что в его руках действительно алкоголь. Со стороны казалось, будто он расколол гигантский бриллиант и теперь пытается выцедить из него жидкость.

Майкл, чье лицо поначалу выражало крайнюю степень изумления, удивительно быстро вернул себе самообладание. Он приподнял свой «драгоценный» сосуд и невозмутимо спросил:

– Хотите выпить?

Значит, все-таки алкоголь. Видимо, если бутылка выглядит как нечто запредельно странное, в ней точно плещется спиртное.

Я, не опуская винтовку, спросил:

– Вы ведь не собираетесь кричать и звать сюда других сектантов?

Пожалуйста, ответь «нет».

– Я собираюсь остаться здесь и пить, – коротко бросил он.

Похоже, кабинет, в который я заскочил, принадлежал кому-то из высшего руководства. Сначала сюда вломился Майкл, а потом уже я. Судя по тому, как по-хозяйски он распоряжался чужим алкоголем, мародерствовать в кабинетах начальства ему было не впервой.

Бросив на меня быстрый взгляд, Майкл взял со стола еще один бокал, наполнил его и протянул мне. Бутылка была ярко-синей, но сама жидкость – прозрачной, как вода.

Да я бы из твоих рук даже кофе пить не стал. Неужели ты думаешь, что я притронусь к спиртному, тем более в таком состоянии?

Я посмотрел на бокал и покачал головой. Майкл ответил с явным сожалением:

– Это Bombay Sapphire Revelation. Двести тысяч долларов за бутылку. В мире их всего пять.

Одна бутылка по цене машины? Надо же, бывает и такое… Мои глаза невольно округлились, но следом накатило ощущение полного абсурда. В актовом зале людей вот-вот начнут расстреливать, а он тут дегустирует коллекционный алкоголь?

– Чей это кабинет?

Куда я вообще вломился?

– Энн Арндел, главы оперативного обеспечения штаба. Вы с ней знакомы?

– Нет. Что вы здесь делаете?

Майкл небрежно щелкнул пальцем по бутылке, похожей на огромный бриллиант. Раздался тонкий звон.

– Я… скажем так, собираю трофеи. Из всей ее коллекции алкоголя я больше всего хотел именно эту бутылку. Энн – женщина крайне упрямая и бесстрашная. Поэтому я попросил сначала показать ей казнь всех сотрудников штаба, а саму убить последней.

Похоже, вся организация кишит психами.

Майкл неторопливо пригубил напиток, смакуя вкус, после чего без всякого стеснения окинул меня взглядом с головы до ног и с нарочитой вежливостью спросил:

– О спаситель, избранный временем. Вы здесь совсем недавно, но все же как вам живется на нашей Подводной станции?

В ответ я молча поднял левую руку, обмотанную футболкой и полотенцем. Глядя на эти насквозь пропитанные кровью лохмотья, Майкл поднес бокал к губам и констатировал:

– Похоже, прием вам оказали не самый радушный.

– У меня нет времени. Я ухожу. А вы продолжайте воровать чужую выпивку и сидите тихо. Не вздумайте ничего предпринимать.

– Времени у меня предостаточно. Знаете, у мертвых есть одно неоспоримое достоинство – они никогда не жалуются.

Полчаса еще не прошло, никто из заложников пока не погиб, но Майкл говорил так, будто они уже стали историей. Я прижался ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой-нибудь шорох снаружи. Можно ли выходить? Ушел ли тот, кто преследовал меня на лестнице?

Майкл наблюдал за мной с откровенным любопытством, будто за цирковым шутом, и вдруг спросил:

– А это правда, что, став спасителем, вы теперь можете творить чудеса и возвращаться в прошлое?

Я резко обернулся, а Майкл тем временем спокойно подлил себе выпивки и продолжил:

– Другие кандидаты утверждают, что вы якобы способны обращать время вспять и даже преодолевать саму смерть.

– Я-то думал, вы должны быть осведомлены о таком куда лучше меня, – съязвил я. – Вы же, как-никак, член Церкви Бесконечности.

Мне не хотелось делиться с ним ни единой крупицей правды.