Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Едва осознавая происходящее, я вышел из кабинета вслед за незнакомцем.

Неужели это Пэк Эён? Но голос определенно казался мужским… Волос не было видно – должно быть, она убрала их под бейсболку. Лицо скрыто жуткой маской, одежда мешковатая – на первый взгляд даже телосложение не ее. Однако то, как этот человек держал оружие, как осматривал помещение, и эта уверенная, властная манера держаться – все напоминало Эён. Неужели я ошибся?

– Эён, это вы? – не выдержав, спросил я.

Неизвестный на мгновение замер, а потом потянул вверх маску, открывая лицо до уровня носа. Показались знакомые подбородок и губы. Я почувствовал такое облегчение, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. После компании Майкла Роакера увидеть Эён было все равно что встретить ангела.

– Что с вашим голосом?

– Если понизить его и говорить сипло, с хрипотцой, то он звучит как у подростка, – ответила Эён, все еще используя мужской тембр. – Чем больше тренируешься, тем естественнее получается.

– Вот как…

Пока я пребывал в восхищении, Эён снова натянула маску и набросилась на меня с яростными упреками:

– Где вас носило?! Я же велела вам сидеть в кладовке и не высовываться! Там было безопасно! Я думала, вас уже схватили!

– Виноват, во всем виноват! Нужно было послушаться вас и оставаться в кладовой! Простите меня.

Мое немедленное и чистосердечное признание вины, видимо, было настолько неожиданным, что Эён даже растерялась.

– Э-э… Ну раз понимаете, что виноваты, то ладно. Новых ран на вас не прибавилось?

– Нет. Но как вы вообще узнали, где я?

– По запаху крови, – ответила Эён так, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном, но у меня вопросов стало только больше.

– Как вы вообще смогли выследить меня по одному только запаху?

– Ну если запах есть, как его не выследить?

Я понюхал свою одежду, потом осторожно приподнял левую руку.

– От меня так сильно пахнет?

– Запах крови есть, но слабый. Тому, кто не прошел специальную подготовку, заметить его практически невозмож… – Эён осеклась.

Неужели обоняние тоже можно натренировать? Причем до такой степени, чтобы выслеживать людей? Мне внезапно вспомнилось, как Син Хэрян взял у меня рюкзак, когда внутри еще был кот, и обмолвился, что рюкзак «пахнет животным».

Эён жестом велела мне держаться сзади и начала быстро спускаться по лестнице. Она двигалась почти бесшумно, буквально перелетая через ступеньки, но, заметив, что я отстал, остановилась и подождала. Спускаться быстро и при этом не топать оказалось неожиданно трудно.

– В местах, где человек находился долго, запах задерживается, – вполголоса объяснила Эён. – Там, внизу, след раздвоился – один вел к актовому залу, другой – вверх по лестнице. На лестнице запах крови был отчетливее – вот я и поднялась сюда.

– Ого. Я слышал, что бывают люди с острым обонянием, но таких, как вы, встречаю впервые. Поразительно.

– Ничего особенного.

– Наверное, вы безошибочно вычисляете испорченную еду.

Случалось, что я съедал продукты с сомнительным сроком годности и потом мучился животом. Мне не всегда удавалось по запаху понять, что с едой что-то не так.

Продолжая спускаться первой, Эён ответила:

– Кроме этого, пользы мало. И вообще, любая служебная собака в сто раз лучше меня. Надежнее и дешевле. Я же часто ошибаюсь и путаюсь.

Видимо, она медлила за дверью кабинета именно потому, что не была уверена до конца, что я внутри, и пыталась в этом удостовериться.

– И все равно я очень рад, что вы нашли меня, Эён.

Эён на мгновение обернулась, посмотрела на меня своим обычным бесстрастным взглядом и продолжила спускаться.

– Да нет в этом ничего особенного. Минусов даже больше. Иногда запахи такие тошнотворные, что меня буквально выворачивает. В любом случае как вы вообще оказались в одном кабинете с этим уродом Роакером?

– Убегал от сектантов, влетел в первую попавшуюся комнату, а он там. Сидит, распивает чужой джин и несет какую-то пьяную чушь. А ваш наряд… откуда он?

– Завалила двоих и раздела. Шмотки и маска воняют так, что дышать невозможно. Ужас просто.

Эён редко позволяла себе ворчать, но сейчас не сдержалась.

Мы спустились еще на два этажа и перебежали в соседний корпус.

Эён быстро пересекла коридор и шмыгнула в пустой конференц-зал. Убедившись, что внутри никого нет, она укрылась в тени у стены. Я последовал за ней.

– Эён, я очень хотел кое о чем вас спросить.

– Мм.

– Вы слышали трансляцию? Ну, про заложников и угрозы.

– Слышала. Поэтому и пришла.

– Если я к ним выйду… это спасет людей?

– Нет. Даже не думайте, – отрезала Эён. – Подобный шантаж – это замкнутый круг. Один раз поддашься, и они уже не остановятся. К тому же я не верю, что они оставят заложников в живых, даже если вы сдадитесь.

Ее ответ в точности совпал с моими подозрениями.

– Вот как… Но что, если они начнут казнить людей?

– Террористы могут убить заложников в любой момент. Независимо от вас. Не позволяйте собой манипулировать.

– Есть ли хоть что-то, что я могу сделать для тех, кого взяли в заложники?

– Нет.

От ее ледяного, решительного тона я одновременно почувствовал и облегчение, и горечь.

Эён взглянула на мою перевязанную левую руку и тихо добавила:

– То, что вы не попались террористам, – уже само по себе огромная победа. Ваша задача сейчас проста: спрятаться там, где я скажу, и сидеть тихо, пока сюда не вломятся спецназ или военные. Думаю, первыми прибудут американцы.

Эён пояснила, что пришла за мной, потому что спрятала меня в слишком очевидном месте и решила перепрятать в тайник понадежнее. Она что, считает меня каким-то золотым тельцом?

– А как же вы, Эён?

– А я собираюсь проредить их ряды – убирать их по одному, по двое. Я уже разведала обстановку в актовом зале: похоже, среди заложников нет никого из инженерной команды «Ка».

Я уставился на Эён во все глаза. Какой бы способной она ни была, неужели она действительно собирается в одиночку бродить по острову, уклоняясь от камер, и выкашивать сектантов по одному?

– Может, лучше спрячетесь вместе со мной? Это безопаснее.

Эён перевела взгляд на мой рюкзак, в котором лежали золотые слитки. Тишина затянулась. Прошла почти минута, прежде чем она ответила:

– В обычной ситуации я бы сейчас думала только о том, как свалить с этого острова в одиночку. Или отсиделась бы в безопасном месте, как вы и предлагаете. Наемники крайне чувствительны к вопросам собственного выживания. За свою шкуру каждый отвечает сам. В других вопросах мы можем проявлять солидарность, но, когда дело касается денег или жизни, эта солидарность