Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская
Длит усадила её на стул и заставила глотнуть воды из стакана.
— Сколько ты взяла рубашек? Конечно, правила нарушила, но если пообещаешь…
— Нискоко не взяла… Нечего там брать, сами поглядите. — Тавала протянула Длит пакет.
Длит запустила в него руку и осторожно вытащила голубые лохмотья, воротничок, два рукава с манжетами.
— Чего это, госпожа ловисса? — всхлипнула Тавала. — Грызёт он их, что ли?
Длит размышляла, глядя на растерзанную рубашку.
— Кто-нибудь видел, как ты изучала мусор?
— Не, я тайком…
— Только один раз?
Тавала потрясла головой.
— Не один, мада. Много раз изучала, вот где ужас-то. Жизнь у меня скучная, работа да работа… Что я вижу? Стиральные машины с утюгом. А тут тайна. Бросилась в неё, как в прорубь, и вынырнуть не могу. Роюсь в бачках, как бродячая кошка, совсем с ума сошла… Как увижу, что он новую рубашку купил, аж трясёт, только и жду, когда все спать лягут, чтобы туда, значит, сунуться, в мусорку, — порвал или нет?! — Тавала чуть не плакала. — Я должна была сразу вам сказать, псих в доме, кто знает, что ему в голову взбредёт, а я слабину дала. Теперь сама себя боюсь — вдруг ещё что-нибудь натворю? И это после всего, что госпожа Айлин для меня сделала?!
Морщась Длит тёрла пальцами виски.
— Спокойно. Значит, это продолжается целый год?
— Целый…
— И все те рубашки ты выбросила?
— А для чего мне эта рвань?
— Сколько их всего было?
— Штук десять, кажись…
— У этих, на первый взгляд необычных, событий может быть простое объяснение. — Длит откинулась на спинку стула. — Возможно, господин Даймон использовал их как протирочную ветошь.
— Новые рубашки?!
— Он может себе это позволить.
— Так дело в этом? — Прачка верила и не верила. — То есть… Нет, я совсем запуталась…
— Послушай. Все мы знаем, что господин Даймон работает очень увлечённо, сутками напролёт, так ведь?
— Да, знаем, он даже на наши парадные обеды не ходит. Злится, когда зовут. Говорит, больше мне заняться нечем, как сидеть с вами, пока вы обжираетесь.
— Представь, что к нему в руки попал редкий старинный документ или книга, и, чтобы стереть пыль, он хватает первое, что кажется ему подходящим. Тебе когда-нибудь встречались одержимые своим занятием люди?
Тавала наморщила лоб.
— Был у меня троюродный брат, так он очень любил читать… Сидит с книжкой, мать его дозваться не может. Кричит ему из кухни, кричит, а он как глухой… не слышит! Страсть, до чего был одержимый.
— Вот видишь. Так что успокойся и забудь. И, конечно, не стоит никому рассказывать, как ты наведывалась в мусорные баки.
— Что вы, — тихо ужаснулась прачка. — Я сама боюсь, чтоб не прознали. Засмеют меня, особенно Анаболия, она такая змеюка… Ой! Извините.
— Как ты выходила ночью из дома? Есть запасной ключ?
Тавала сунула руку в карман и вытащила заранее приготовленный ключ.
— Вы меня… уволите… госпожа ловисса?
— Нет.
— Спасибо… спасибо вам огромное… Я решила, что лучше признаться…
— Правильно решила.
— Анаболия рассказала мне вчера по секрету, как вы её приструнили, ну, про крики эти страшные, нечеловеческие… Так я всю ночь не спала, боялась, что вы узнаете про баки и меня тоже заставите слушать… Спасибо, что объяснили насчёт подвальщика, мада, а то всякое в голову лезет… Вдруг, думаю, он… — Тавала бросила на Длит быстрый и настороженный взгляд, — оборотень? Но почему тогда брюки целые?!
— Хватит, — с досадой сказала Длит. — Иди и работай. И чтоб я больше не слышала ни про брюки, ни про баки, ни про его рубашки.
— Да ни в жисть… Будь он неладен, этот подвальщик…
— Тавала, — позвала Длит, и прачка обернулась у двери. — Смотри по сторонам. Если заметишь ещё что-то странное, с Анаболией не секретничай, скажи мне.
Прачка обрадованно закивала — ей доверяла сама ловисса…
…Длит переговорила с Айлин о Тавале, не сказав о рубашках Даймона.
— Айлин, по-моему, Тавала очень устала. Она когда-нибудь путешествовала? Уезжала из города?
— Стыдно сказать, но я не знаю.
— Может, ей съездить куда-нибудь на пару недель, отдохнуть от утюгов? Я думаю, она заслужила такой подарок своей отличной работой на протяжении многих лет.
— Конечно! Её мать и даже бабка работали у нас…
— И они с Анаболией очень помогли в битве с ведьмой.
— Да, да! Я уже думала о вознаграждении…
— Тогда считаем вопрос решённым? Я всё организую.
Длит отправилась к Бомбаст и нашла её в кастелянной за глажкой белья, в облаках пара.
— Хорошо работаешь, Анаболия. Чистота и порядок, — похвалила Длит, но кастелянша, мгновенно уловив стальные нотки в голосе ловиссы, почуяла приближение грозы. — Но мне не всё нравится. Сплетничаешь с Тавалой? Настраиваешь Фанни против госпожи Монца? Представляешь свою хозяйку сумасшедшей, потому что она видела уважаемого чанси Лотаруса, а ты нет? А сама в это время пишешь ему письма?
Бомбаст крепко зажмурилась и стояла так.
— В прошлый раз я дала тебе послушать кое-что, помнишь?
— Ужасные звуки…
— Не пора ли тебе посетить те края, откуда они раздаются?
Бомбаст истерично помотала головой.
— Значит, хочешь знать, почему к тебе прилетал демон? Это было последнее предупреждение, Анаболия. В следующий раз он заберёт тебя с собой. Ещё одно гадкое слово, неважно про кого, и провалишься.
4
Пройдя мимо поста охраны в холле, Длит второй раз за сегодня спустилась в подвал по маленькой каменной лестнице под лестницей большой, ведущей на второй этаж. Три длинных прямых отрезка пути, два поворота, и она уже в архиве.
Зал с рядами стеллажей вдоль стен был освещён, но пуст. Она постучалась в дверь жилой комнаты. Раздался звучный мужской баритон:
— Кто там?
— Это я, Котас, — громко ответила Длит.
Дверь распахнулась. На пороге стоял голый по пояс Даймон с накинутым на плечи мокрым полотенцем. У него был мощный торс с хорошо развитой мускулатурой, бритый череп и насмешливые бледно-голубые глаза.
— Привет. Я не помешала?
— Надо же, до меня снизошла ловисса, красавица-ловисса, умница-разумница… — Даймон не сводил с неё глаз. — Ослеплён, как мотылёк