Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

В приятных хлопотах прошло несколько дней, Джио быстро привык к роскошной жизни, немного отъелся, а потом встретил в коридоре хмурую ловиссу Длит.

— Ну?

— Стараюсь, — выдавил из себя Джио и перед сном усилием воли отправил себя в мрачную бездну.

Настроение резко пошло вниз. К страху перед враждебными пространствами космоса Джио добавил горькие сожаления о совершённых в жизни ошибках. Достаточно было вспомнить Томми, погибшую мурчу, старика Пенту, жуков и Клотильду, чтобы нагнать тоски, поэтому когда дело дошло до сидящего в сундуке змея, у Джио всё внутри тряслось мелкой дрожью. Как и требовала Шани, он мысленно вернулся в космос и вспомнил, что случилось на самом деле, как на космической станции он вышел из шлюза, взялся за короткий страховочный трос, соединяющий скафандр со станцией, но из-за волнения перепутал — да, чёрт возьми, он перепутал, так бывает, — и полоснул по тросу выше руки, да ещё дёрнулся… Всё вместе это стало роковым просчётом, Джио полетел, удаляясь от станции в никакую сторону, ведь в космосе нет сторон, — хотя по их плану он якобы успел схватиться за перерубленный трос… Джио сотни раз видел этот момент в своих ночных кошмарах, кое-как его похоронил, а сегодня воскресил, сам.

Наконец сообразив, что он властен над своим воображением и ему необязательно лететь и кувыркаться, Джио остановился и, не давая себе времени отдышаться, крикнул сидящему в его голове и одновременно в сундуке змею:

— Покажись! Я тебя завоевал, приказываю тебе явиться!

Крышка с грохотом откинулась, и змей вылетел, вспарывая пустоту длинным огненным телом.

Он завис перед Джио, заслоняя холодный свет звёзд, выглядел таким же, как раньше, только сейчас не нападал, пробивая Джио голову оторвавшимися частями — бесчисленными спиралями и пиявками. Он был так велик, что не охватить взглядом, поэтому для начала Джио попробовал мысленно уменьшить его размер.

Змей не менялся. Он висел в пространстве, вихляясь всем телом, а потом убрался в сундук, громко хлопнув крышкой.

Джио охватил гнев.

— Я тебя не отпускал… Выходи, или я вытащу тебя по кускам!

Крышка осторожно приподнялась. Джио оказался рядом и со всей силы пнул по сундуку. Змей, как пущенная ракета, строго вертикально вылетел из убежища.

Всё, чего удалось добиться в ту ночь, — змей по команде покидал и возвращался в сундук. Но и это малое радовало Джио, ещё не представлявшего, что его ждёт в ближайшие недели.

…Он заснул под утро. Приснилось, что он зарыт в ледяную землю, и ему в спину упираются чьи-то костлявые лопатки.

— Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать…

— Никто не хочет. Иди к огням!

Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну.

Падение было долгим, потоки ветра били со всех сторон, будто пытались сорвать кожу, лицо и руки заледенели, сердце трепыхалось от смертного ужаса, и уже не верилось, что когда-нибудь настанет конец. Но вот — удар о поверхность и, при ясном сознании, адская боль в каждой косточке её вдребезги разбитого тела.

Прошла целая вечность, пока Луиза смогла пошевелиться. Сначала она себя ощупала — всё на месте, крови нет, именно так бывает во сне, потом, собрав всю свою волю в кулак, перевернулась со спины на живот и, крича от боли, с колен поднялась на ноги. Рот был полон песка, она долго кашляла и боялась тереть глаза, чтобы не сделать хуже. Свистел ветер, её качало из стороны в сторону, но ноги словно примёрзли к земле, и это помогало не падать. Ни лучика света или проблеска звезд, ни звука, ни малейшего намёка на присутствие человека… Внезапно она обнаружила, что ничего не помнит о себе и событиях, предшествующих её появлению в этом странном месте, — лишь слова Тильда об огнях прочно застряли в памяти. Это потрясло её даже больше падения с высоты, больше убийственной тьмы вокруг.

Белые огни были единственной надеждой. Слезящимися от ветра глазами Луиза всматривалась во мрак и внезапно заметила справа от себя несколько неподвижных ослепительно-белых точек. Боясь отвести взгляд, она приближалась к ним дольше, чем хотела бы, а огни разрастались, увеличивались, пока расплывчатые силуэты не оформились в сидящих у костра людей. Трое мужчин и две женщины, одетые в похожие брюки и куртки из тёмной грубой ткани, взглянули на неё без искры любопытства в потухших глазах и снова уставились на огонь.

Поздоровавшись, Луиза хотела назвать своё имя, но не смогла вспомнить. Растерянная, она опустилась на землю и протянула к огню окоченевшие руки.

Люди у костра ни о чём не спрашивали и отмалчивались, когда, немного согревшись, она начала задавать вопросы: где они? почему? что, вообще, происходит?! Костёр горел ровным пламенем, волнами накатывало тепло, и, хотя дров не подбрасывали, слышался треск несуществующих поленьев. Когда ветер усилился и все придвинулись ближе к огню, она увидела, как языки пламени лижут их высокие ботинки, не причиняя вреда.

— Это дурной сон… Я в кошмаре… Он скоро кончится, надо только проснуться, — в отчаянии произнесла она, глядя на молчаливые фигуры, и тоже решилась, как они, подставить ноги огню. Стало намного теплее.

— Ты в кошмаре, но это не сон, — сказал один из мужчин, бородатый и с буйной гривой тёмных кудрей.

— Почему вы не разговариваете друг с другом?!

— Ядан любит послушать, о чём мы говорим, поэтому мы молчим, — ответила ей женщина с развевающимися светлыми волосами. Время от времени она заплетала их в косу, но без ленты, которой у женщины не было, они становились лёгкой добычей ветра.

— Ядан? — Это имя ей тоже ни о чём не говорило. — Я знаю язык жестов, — с надеждой сказала Луиза.

— Он тоже.

Пламя освещало их безрадостные лица.

— Он мог бы держать нас в неподвижности, взаперти, но предпочитает изучать, как букашек, — сказала совсем юная темноволосая девушка с нежным лицом. — Наблюдает за нами, как мы наблюдаем за муравьями.

Луиза невольно оглянулась. Глубокая тьма окутывала безжизненную равнину. Ветер завывал, пронизывая её насквозь, и вдруг пахнул чем-то живым, настоящим — горьким и отвратительно-кислым, таким знакомым, что она едва не опознала его.

…Наконец все заснули с засунутыми в костёр ногами. Луиза несколько раз просыпалась и поняла, что ночь была