Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

— На это и был расчёт. То, что настоящий лекарь не прибудет.

Тёща развернулась, и магические путы слегка ослабли, дёрнувшись и неминуемо стремясь к полу. А потолки у меня здесь были высокие, лететь бедным шарлатанам пришлось бы долго, а потом болезненно опуститься.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что мне надо разобраться и действительно поговорить с этими многоуважаемыми людьми. А вдруг они действительно могут предложить какой-то уникальный эликсир, спасающий от любых хворей?

Но моя тёща не дала время на переговоры. Она щёлкнула пальцами, стягивая магические путы ещё сильнее, так, что морды у проходимцев начали краснеть.

— Госпожа Дзир, позволите мне самому поговорить?

— Нет, Альваро, не позволю. Мне достаточно того, что я уже услышала. Мне достаточно того, что я уже знаю. Если с головы моей дочери упадёт хотя бы один волос, то все демоны потустороннего мира будут казаться тебе ласковыми нянюшками по сравнению с тем, что может сотворить одна огорчённая мать.

— Всё же, госпожа Дзир, — неуклонно продолжил я. — Я настаиваю на том, чтобы были хотя бы переговоры. А вы пока собирайтесь.

Я понимал, что я не могу оставить её здесь, потому что она всё равно найдёт дорогу в Шантильи, и это будет намного хуже, нежели чем я сам её привезу. И меня пугала встреча Айры, которая не была моей женой, с моей тёщей.

Уж ребёнка своего эта женщина точно узнает. Но другого варианта не было.

Госпожа Дзир щёлкнула пальцами, обрывая магические путы, но не сбрасывая их. Трое шарлатанов, навернувшись, всё-таки оказались на полу — как прицельно стрясённые с яблони плоды. Госпожа Дзир прошла мимо меня, обдав ароматом чайной розы и мятного масла.

А я, пройдя в гостиную, присел на корточки возле того самого баронета:

— Я вас слушаю, господин барон. Что вы хотите мне предложить?

Но со мной уже разговаривать никто не хотел.

— Сын собачий, — зло выдохнул барон, пытаясь вывернуться из магических пут.

Я щёлкнул пальцами, усиливая арканы своей тёщи так, чтобы воздуха как можно меньше проникало в лёгкие преступников.

— Если вы мне расскажете о том, что можете помочь приобрести эликсир от всех болезней, я, конечно, соглашусь. Я уверен, что именно это средство может помочь мне.

Но глядя на то, как налились кровью глаза барона, я приходил к выводу, что никто со мной уже переговоры вести не собирается. Поэтому я, щёлкнув пальцами, активировал маячок для департамента безопасности:

— Мне кажется, допросная комната будет лучше способствовать взаимопониманию.

Альваро

Патруль из департамента прибыл в течение нескольких лучин. Такое чувство, как будто были поблизости. Мне задавали вопросы, пытались выяснить, что здесь произошло, но я давал достаточно обтекаемые ответы. А вот посылочку свою передал господину Шейну с пометкой о том, что это и есть те самые лекари, которых мы очень ждали.

Наказав своему камердинеру привести в порядок гостиную и постараться избежать лишних сплетен, я прошёл в покои леди Дзир. Сейчас она выглядела более собранной и успела привести себя в порядок: волосы уже не топорщились, как от удара молнии. Платье было затянуто.

— Альваро. Если это то, о чём я думаю…

— Нет, это не то. Это не то.

— Но если ты хочешь мне сейчас соврать, то лучше не надо. Говори всё как есть. Я мать, и я должна знать, что с моим ребёнком.

— Вы сейчас соберётесь, и мы отправимся в Шантильи. Я не вижу смысла дальше терзать вас неизвестностью. Тем более сегодня я готов к магическому переходу.

Госпожа Дзир чувствовала себя уязвлённой тем, что ей не дали поскандалить.

— В таком случае тебе нужно ещё будет захватить мои вещи.

Вещей оказалась половина гардеробной. Пытаясь донести, что в Шантильи есть всё необходимое, я не смог отказаться взять профессиональные наработки, потому что в Шантильи всё-таки была лаборатория, а немагическая материя не могла простаивать долго без контроля.

Когда мы спустились в подвал особняка, я тяжело вздохнул:

— Но я вас прошу, госпожа Дзир, — произнёс медленно и скомканно. — Я не хотел бы лишних разговоров. И тем более я не хотел бы никакой огласки. Я увёз свою семью в Шантильи из-за того, что она мне не мешала в столице, а потому что…

— Прекрати лгать, — звонко под сводами подвала разлетелся голос тёщи.

Я глубоко вздохнул, пытаясь призвать всё своё терпение. Заметил.

— Я вам не угу. Ситуация действительно была неприятной. Моё назначение, и я не хотел, чтобы моя семья находилась в столице. А сами всё дальше можете продумать. Это всего лишь очень удачный спектакль.

— Об удачности или неудачности этой постановки я буду говорить только после того, как увижусь со своими внучками и со своей дочерью. А до этих пор ты как оставался предателем, лжецом и самым ненадёжным человеком, так ты и будешь оставаться, Альваро.

Она меня убьёт.

Я это понял с какой-то заторможённой реальностью.

Когда она поймёт, что Айра погибла, она меня убьёт.

И я этот факт не воспринимал с какой-то тяжестью, страхом, обидой. Мне казалось, что я сам на себя руки наложу, как только вся правда устаканится и станет понятно, что мою супругу не вернуть. Я почти был в этом уверен.

Тяжело вздохнул, окропил кровью старые фамильные камни. Арка полыхнула так сильно, что я зажмурился.

Госпожа Дзир, ударив локтем меня в бок, заметила:

— Ридикюль мой не забудь, Альваро.

Я шагнул в арку телепортационного перехода с чувством смертника, который шёл добровольно на казнь.

В Шантильи подвалы были более сухими и своды низкими. Леди Дзир передёрнула плечами и бросила на меня недовольный взгляд:

— Так и знала, что сэкономишь на особняке. Нет бы мою дочь отправить на юг, а он в какое-то захолустье.

— Это захолустье является природной магической аномалией. Особняк Шантильи принадлежал моей семье на протяжении многих веков, и он ни капельки не уступает никак, ничем родовому поместью на юге. Так что, госпожа Дзир, не надо заранее проклинать меня.

— Тебя не заранее надо проклинать, а на всякий случай, — заметила моя тёща и, приподняв юбки, двинулась к выходу.

— Там аркан печатей стоит, — бросил ей вслед и направился в ту же сторону.

— А зачем тебе аркан печатей на дверях подвала?

— Потому что у меня взрослый сын, который в своих научных изысканиях творит самые настоящие глупости.