Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

— Я слышала. И как долго Элайджа будет пребывать в таком состоянии?

— Если слушать религиозную точку зрения — до тех пор, пока не оценит преподнесённый ему урок глупости.

— Альваро, боги милостивы, боги не опускаются до наказаний. Наказывают всегда люди. Поэтому то, что ты считаешь правдой, на мой взгляд — стародревняя ересь. Если ты сам не можешь разрешить эту проблему, уверен, мальчик доверится мне с моей дочерью, и мы приведём его в должное состояние.

— При помощи немагической материи? — едко уточнил я.

И у тёщи глаза блеснули огнём:

— При помощи мозгов, коих тебе драконий Бог не отсыпал. Ты, видимо, трижды отстоял в очереди за мужскими причиндалами. И теперь пройти ни в одну дверь нормально не можешь.

Я сорвал аркан печатей с замка, и леди Дзир, недовольно фыркнув, стала подниматься по лестнице. На втором повороте она запыхалась, перевела на меня недовольный взгляд и едко уточнила:

— Но ты же, конечно, снял все магические заклятия с лестниц в доме.

Я пожал плечами:

— Не вижу смысла. Мне это не мешает.

— Щенок, — недовольно произнесла тёща, прекрасно заметив работу строителей, которые закладывали в основание лестниц обманки.

И это относилось именно к техническим лестницам, не к тем, которые вели к покоям. А вот эти вот тайные, винтовые, позволяющие спускаться много ниже уровня дома. Но поскольку я не так часто пользовался Шантильи и тем более Беатрис сюда не заглядывала в моё отсутствие, я даже не стал утруждаться и искать заложенное заклятие старых мастеров.

Когда мы оказались на первом этаже, тёща схватила меня за камзол и тяжело задышала:

— Да кто же тебя такого вредного вырастил?

— Вы с ними знакомы и, помнится, чудесные чаи распивали.

Я толкнул дверь, и мы вышли с тёщей в просторный холл. На звук петель со стороны кухни показалась Беатрис, ласково улыбнулась и, взмахнув руками, охнула, рассмотрев, кто со мной прибыл.

А вот со стороны гостиной появилась Айра.

Секундная заминка обошлась безумно дорого.

Волна чистой магии воздушной стихии ударила так резко и сильно в сторону некогда моей супруги, что я не успел среагировать. А вот вопль тёщи звенел в ушах ещё долго:

— Это не моя дочь!

Паркет ощетинился и вздыбился. Воздушная волна подхватила Аэру и неудачно бросила в сторону косяка.

Айра.

Недоверие Альваро переливалось всеми оттенками радуги. Было презрение зелёного цвета. Негодование — жёлтого и ярко-синяя, до лазурной голубизны, обида. Он не доверял мне. Его не убедила моя история, но я сдаваться не собиралась.

Я заберу девчонок, и мы как-нибудь сбежим. Точно сбежим. Я понимала, что лучше сейчас затаиться. Каким бы ни был хорошим он отцом, каким бы ни был он любящим мужем, а кричать во сне о своей жене, наверное, может действительно хороший муж, я понимала, что человеком он может быть очень жестоким, и кто-то скажет: “Арина, ноги в руки и беги куда глаза глядят”. Да только вот проблема в том, что часть Айры все равно была во мне. И несмотря на мою привязанность к девочкам, сильная, сводящая с ума любовь к своим детям от частички Айры не отпускала. Наверное, если бы Альваро не огорошил меня своей изменой в момент, когда я переместилась, любовь Айры к нему меня бы тоже сейчас очень сильно била.

Беатриса спрашивала, что со мной произошло, как так получилось, а я не знала, что имею право рассказывать. Поэтому отвечала односложно, говоря о том, что я не помню, где была, и это надо все узнать у Альваро, потому что пробыла практически без сознания все это время. Но то, что я могла находиться рядом с девочками, очень стабилизировало моё эмоциональное состояние.

А вот Элайджа, который волком глядел, очень сильно меня напрягал. Дело было не в том, что я его подозревала на должность отравителя, а дело было в том, что я боялась, вдруг и он что-то заметит. А вероятнее всего, он замечал, просто пока не знал, как свои подозрения облачить в реальную форму.

Но вот уж чего я не ожидала, так это того, что когда я выйду из гостиной, на меня посмотрят глаза самой близкой женщины, которая была у Айры в этом мире — глаза её матери.

И у меня сердце долбануло в ребра с такой силой, что я чуть было не пошатнулась. Потому что, оказывается, любовь к матери, она тоже тут же появилась яркой волной, сбивающей с ног. Но холодная, расчётливая, взрослая женщина Арина увидела во взгляде женщины напротив негодование, раздражение, злость, неверие и отчаянное желание ударить.

И госпожа Иоланта Дзир ударила воздушной волной. Я это поняла только потому, как меня подбросило в воздух. В следующий момент Альваро, перегородив нашу дуэль взглядов, выбросил руку в мою сторону, и талию больно сдавило так, что я чуть было не запрокинула голову, стискивая челюсти. Только потом поняла, что он остановил воздушный поток, не давая мне рассадить голову о косяк.

— А ну немедленно всем успокоиться!

Воздушная петля, которая оплела меня, медленно потянула в сторону коридора. Когда мои туфельки коснулись развороченного паркета, я чуть ровнее стала дышать, потому что это очень неприятно, когда над тобой происходят магические действия.

— Госпожа Дзир, я вас, конечно, люблю и обожаю, но то, что вы вытворяете в моём доме, не входит ни в какие рамки. Сначала разнести особняк, а теперь Шантильи.

Альваро негодовал. Раздражение сквозило в голосе такое, что даже мне стало совестно.

— Молчать. Иначе сейчас будут печати.

Я ничего не могла выдавить и только когда твёрдо стояла на покоцанном паркете, смогла выдохнуть. А в этот момент воздушная удавка растаяла у меня на талии.

— Альваро…

— В мой кабинет. — Едко произнёс Кортес.

И в момент, когда мать Айры развернулась и, шелестя юбками, направилась по коридору, тихо уточнил:

— Не приложила?

Я слова забыла цензурные.

— С каких это пор после удавки тебя интересует, больно ли мне было и приложило ли меня каким-либо заклятием? — Не сдержавшись, выплюнула злое.

Альваро вскинул брови, намекая на то, что все прекрасно понятно — не приложило, и все обошлось.

— В кабинет. — Качнул головой он в сторону.

А я ведь понимала, что родная мать своего ребёнка узнает в любом случае. А меня она сразу считала, как чужачку.

Это не могло не беспокоить. Потому что если мать Айры все видела наперёд, то это означало, что не так долго мне осталось находиться рядом с дочерьми на