Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

У сына была для меня какая-то плохая новость, и я внутренне приготовился к худшему. Сейчас скажет, что рации отобрал участковый. Или что родители кого-нибудь из его, Игоря, друзей, интересуются, откуда эти непростые штуковины взялись у детей. Да что бы там с этими злополучными рациями не случилось, мало мне не покажется. А что ещё хуже, обо всём узнает и Наталья. И это может перечеркнуть весь мой хрупкий успех с путёвкой. Ей будет трудно понять, кто же я на самом деле: крутой мужик, легко решающий вопросы с её начальством… Или безответственный балбес, таскающий ребятне опасные вещи.

Вместо слов Игорь вдруг заплакал. Потом, успокоившись, всё-таки заговорил. Речь его была сбивчива, поначалу она то и дело прерывалась шмурыганием носом, потом двинулась более ровно.

— В общем, нас же трое в «штабе», — рассказывал Игорь, поднимая на меня глаза, где быстро высыхали слёзы, — я, Вовка и Славик. Ну, ещё другие приходят, помладше, но мы там главные. И вот этот Славик… Нет, он нормальный пацан, но иногда как сделает что-нибудь… бестолковое…

Я слушал его, стараясь не выдавать волнения. Ждал, когда же в рассказе всплывёт милиция или бдительные соседи. А то и сразу — люди в серых пиджаках.

— Вчера пошли на пруд купаться, — продолжал Игорь, шмыгнув носом. — А Славик втихаря одну рацию с собой прихватил. Мы это уже там заметили, на берегу. А там людей полно, пацаны всякие подозрительные крутятся… Мы сначала решили сидеть на берегу по очереди, вещи сторожить. Но потом не выдержали, скучно сидеть, когда другие плещутся, да и жарко… В общем, зарыли рацию под одежду, в самую кучу. А когда вылезли…

Игорь замолчал, его губы снова дрогнули.

— Не было её на месте, пап. Кто-то утащил. Мы искали, весь берег оббегали, проверяли, с одними даже чуть не подрались. Не нашли…

Он горестно взглянул на меня исподлобья.

— Ты же эти рации на время у кого-то брал, их вернуть надо? У тебя теперь будут неприятности?

Сын по-настоящему переживал. А я почувствовал, как с души свалился огромный камень.

— Неприятности? — я невольно улыбнулся и легонько потрепал его по волосам. — Да нет, сын, ничего. Всё в порядке. Я разберусь, не переживай так. Бывает.

На его лице отразилось большущее облегчение.

— А вторую рацию… — печально спросил он, — вторую мне принести?

— Не надо вторую. Оставляй у себя, в «штабе», пусть там лежит. Она твоя, это подарок.

Я хотел ещё сказать про зарядный «стакан», о том, что он теперь вроде как без надобности. Но сына эти подробности и не интересовали. Узнав, что рацию можно оставить, он просто-таки просиял.

— Она там у нас на столе стоит, — поделился Игорёк, — и это так… — Он замахал руками, подбирая слово. — Как бы это сказать…

— Впечатляюще? — подсказал я.

— Точно: впечатляюще! — обрадовался он.

Я кивнул, стараясь не улыбаться чересчур радостно. Одной моей проблемой стало меньше. Надо же, как удачно сложилось. Не будет никакой детской болтовни на коротких волнах. Да и опасный предмет не будет мелькать на виду у посторонних — после того, как у ребят стащили одну рацию, таскать по улицам вторую они поостерегутся.

А потраченные деньги… Да чёрт с ними, с деньгами. Радость сына стоила дороже.

— А с мамой вы как… Ну, миритесь? — Игорь вдруг понизил голос и заглянул мне в глаза. — Я видел, вы сейчас хорошо так разговаривали. Улыбались.

— Вроде бы движемся в правильном направлении, — осторожно ответил я. — Миримся. Но это, видишь ли, дело такое… постепенное.

— Это хорошо, что миритесь, — Игорь вздохнул и вдруг снова помрачнел. — Только вот плохо, что они завтра на море собираются. С дядей Петей. Мама и меня хочет взять, но я… нет, я не поеду.

Я почувствовал, как внутри что-то обрушивается.

— С дядей Петей? — переспросил я.

— Ну да, я про него уже рассказывал. Он нормальный, весёлый, хотя говорит со мной как с маленьким, сюсюкает зачем-то. И у него мотоцикл… — Игорь цыкнул зубом. — Ну и пусть себе. Я с ним ехать не хочу. Пусть мама одна едет, если ей так нужно.

Это была неприятная новость. Я думал, что удачно работаю с дальней дистанции, а противник тоже не дремал. Задействуя мотопехоту, он подобрался совсем близко и продолжал закрепляться на моей территории.

Что касается Игоря и его отказа ехать с ними… Тут получалось двояко. С одной стороны, я был тронут преданностью сына. С другой — понимал: раз такое дело, то лучше бы Игорёк всё же поехал. И тем самым уменьшил бы шансы на романтику и на разговоры по душам. Но ничего ему говорить я не стал. Как такое скажешь? Понятно — никак.

Тут в конце двора показался щуплый пацанчик. Он озирался по сторонам, потом увидел Игоря вместе со мной и растерянно остановился. Оказалось, это был тот самый Славик, что потащил рацию на пруд. «Спасибо тебе, Славик, — подумал я. — Век твою бестолковость не забуду».

Игорю было пора идти, уличные дела не ждали.

— За школой не соскучился? — спросил я, вспомнив, что через неделю уже первое сентября.

Сын посмотрел удивлённо: ты чего, мол, отец, какой нормальный человек будет скучать по школе? И зачем ты, мол, вообще в такой прекрасный день об этом напоминаешь?

— Ну что, я пойду, — сказал он.

— Давай, — я снова пожал ему руку. — Удачи в «штабе». А, подожди, — вспомнил я ещё кое о чём.

Сунул руку в карман, вытащил нужное. Протянул сыну металлический рубль, на солнце блеснула серебристая ленинская голова.

— Собираешь ещё?

— Конечно! — обрадовался Игорь. — Спасибо, пап!

Сын зажал подарок в кулаке. Скоро он умчался к Славику, и они оба тут же скрылись за углом. А я остался сидеть на скамейке под акацией в одиночку.

Я размышлял. Даже не то чтобы размышлял — просто пытался что-то поделать с накатившей ревностью, которая полыхала и жгла меня изнутри. С большим усилием я заставил её отступить.

Меня тянуло рвануть обратно к подъезду, позвать Наталью, поговорить с ней ещё. Убедить, что никакой Петя на мотоцикле ей не нужен, а нужен только я. Но у меня получилось вовремя себя осадить. Так нельзя. Это было бы проявлением слабости.

Нет, никуда бежать не нужно. Я сделал свой ход. Когда придёт время, сделаю и другие. А сейчас пусть думает. Если я хочу вернуть её по-настоящему, это должно быть её решение — взвешенное и обдуманное. Выбирать она должна сама.

* * *